Право на жизнь - Анна Денисова

Дмитрий сжал зубы. Диана. Она ждала там, в трейлере, надеялась увидеть дядю живым. А он… он уже не живой. Эта мысль ударила его сильнее, чем боль в сломанных рёбрах.

Белова, видя, что они отвлеклись, вдруг встрепенулась. Её глаза загорелись лихорадочным, безумным огнём. Она сделала шаг вперёд, простирая к ним руки.

— Вы не понимаете! — закричала она, и её голос сорвался на истерический визг. — Вы не имеете права! Я почти нашла антидот! Ещё немного, ещё несколько опытов, и я смогу обратить процесс! Я смогу вернуть их! Вернуть всех! И свою дочь! Вы не можете просто так всё разрушить! Это мой шанс! Мой единственный шанс!

Денис, не отрывая от неё пистолета, покачал головой. Его лицо было холодным и бесстрастным.

— Нам он не нужен, — отрезал он. — Твой антидот. Ты не лечишь, ты калечишь. И убиваешь. Мы забираем своих и уходим. А ты останешься здесь, со своими опытами. И со своей совестью. Если она у тебя ещё есть.

Он кивнул Дмитрию. Тот, превозмогая боль, двинулся к боксам. Аня уже открывала замки. Паша и Яна, бледные, испуганные, выскочили наружу и прижались к Ане, дрожа всем телом. Они были свободны.

— Уходим, — скомандовал Денис. — Быстро.

Они двинулись обратно по коридору. Белова осталась стоять посреди блока «С», одна, среди своих стеклянных клеток. Её плечи тряслись, из глаз текли слёзы, но она не издавала ни звука. Только смотрела им вслед пустым, остановившимся взглядом. Её мир рушился, а она ничего не могла с этим сделать.

* * *

Они вышли наружу. Холодный, морозный воздух обжёг лица, заставил поёжиться. Серый рассвет уже окрасил верхушки голых деревьев в бледно-розовые тона. У входа в бункер их ждали остальные. Диана, увидев, что дяди среди спасённых нет, всё поняла. Её лицо исказилось болью, но она не закричала, не заплакала. Только закрыла лицо руками и отвернулась, пряча слёзы. Роман обнял её за плечи.

— Быстрее в трейлер! — крикнул Денис. — У нас мало времени!

Они начали забираться внутрь. Дмитрия, который совсем ослаб, практически внесли на руках. Аня села рядом с ним, держа его за руку и не в силах отвести взгляд от его изуродованного лица. Паша и Яна, прижавшись друг к другу, забились в угол. Карина и Егор сидели молча, держась за руки.

Денис, Роман, Сергей и Матвей ещё были снаружи, у дверей трейлера, проверяя, все ли на месте. И в этот момент из-за поворота, из леса, вынырнули два грузовика. Они резко затормозили, подняв клубы снежной пыли. Из кабин начали выпрыгивать вооружённые люди. Викинг.

— Ложись! — заорал Денис, падая на землю.

Прогремели первые выстрелы. Пули засвистели над головой, впиваясь в борт трейлера, выбивая щепки и оставляя рваные дыры в металле. Сергей, укрывшись за колесом, открыл ответный огонь. Роман, прижавшись к земле, стрелял из пистолета, стараясь прикрыть отход остальных.

Матвей замешкался. Он помогал Елене забраться внутрь и на секунду оказался на открытом пространстве. Пуля нашла его. Он вскрикнул, схватился за грудь и начал оседать на землю. Елена, увидев это, закричала так, что её крик перекрыл шум выстрелов.

— Матвей! Нет!

Денис, не раздумывая, бросился к брату. Пули свистели вокруг, вздымая фонтанчики снега у его ног. Он схватил Матвея за ворот куртки и, напрягая все силы, поволок его к трейлеру. Сергей и Роман, прикрывая их, вели яростный огонь, не давая людям Викинга подойти ближе.

— Сдавайтесь! — раздался усиленный эхом голос Викинга. — Вам некуда бежать! Сдавайтесь, и я сохраню вам жизнь!

Денис, не обращая внимания на его слова, затащил брата в трейлер. Елена тут же бросилась к нему, пытаясь остановить кровь, льющуюся из раны на груди. Матвей был бледен, его дыхание было слабым и прерывистым.

— Заводи! — крикнул Денис Никите, он был за рулём. — Уезжаем!

Двигатель взревел. Трейлер дёрнулся и начал медленно разворачиваться. Сергей и Роман, отстреливаясь, запрыгнули внутрь на ходу. Дверь захлопнулась. Пули продолжали стучать по бортам, но трейлер уже набирал скорость, уходя в лес.

И в этот момент из леса, со стороны, откуда они только что приехали, вышла толпа. Мертвецы. Их были десятки, может, сотни. Они шли медленно, покачиваясь, издавая утробное, голодное рычание. Их привлёк шум выстрелов, запах крови, суета живых. Они двигались прямо на грузовики Викинга, отрезая путь к уезжавшим беглецам.

Соколов, увидев это, выругался.

— Шеф! У нас гости!

Викинг обернулся. Его лицо исказилось яростью. Он перевёл взгляд на удаляющийся трейлер, потом на приближающуюся орду. Выбор был очевиден.

— Отходим! — рявкнул он. — В машины! Живо!

Люди Викинга, прекратив стрельбу, начали спешно забираться в грузовики. Моторы взревели, и машины, разворачиваясь, поехали прочь, оставляя за собой только клубы снежной пыли и наступающую орду заражённых.

Трейлер, подпрыгивая на ухабах, мчался сквозь лес, унося своих пассажиров прочь от бункера, прочь от Викинга, прочь от смерти, которая только что дышала им в спину. Внутри было тихо, только слышалось прерывистое, слабое дыхание раненого Матвея да тихие всхлипы Елены, склонившейся над ним. Дмитрий, бледный как смерть, лежал на своей импровизированной койке, держа Аню за руку. Он нашёл её. Он спас её. Остальное было неважно. Пока неважно.

* * *

Сознание возвращалось к Ольге толчками, рывками, словно она всплывала из чёрной, ледяной глубины, где не было ни света, ни времени, ни надежды. Сначала появилась боль. Тупая, всеобъемлющая, пульсирующая во всём теле, в каждой клеточке, в каждом нерве. Особенно сильно болела голова, словно в неё забили раскалённый гвоздь, который теперь медленно вращался, разрывая мозг изнутри. И спина, на неё, казалось, надели корсет из колючей проволоки, который впивался в кожу при малейшем движении. Рёбра ныли, отзываясь острой вспышкой при каждом вдохе.

Потом вернулся слух. Тишина. Глубокая, могильная, всепоглощающая тишина. Не было слышно ни обычного гула лагеря, голосов, шагов, лязга посуды на общей кухне, ни шагов в коридоре. Только где-то далеко, за стенами, завывал ветер, и этот вой казался ей единственным живым звуком в мёртвом мире.

Она с трудом разлепила веки. Ресницы слиплись от запёкшейся, густой крови, и ей пришлось приложить усилие, чтобы открыть глаза. В комнате было темно, только слабый, призрачный лунный свет проникал сквозь грязное, заиндевевшее окно, рисуя на полу бледные, дрожащие квадраты. Она лежала на том же месте, где он её оставил, на холодном, жёстком бетонном полу, в неестественной, скрюченной позе. Холод пробирал до костей, проникал сквозь тонкую ткань рубашки, заставляя всё тело дрожать.