Левая рука ангела - Валерий Георгиевич Шарапов

Что у нас получается? Епифан Евдокимович Богомолов. Возраст тридцать восемь лет. Происходит из диковатой староверческой семьи, проживал до двадцати лет вместе с родными в небольшом уральском городишке, работал на местном заводике разнорабочим. Потом неожиданно рвет все связи с семьей – для ортодоксального старовера это равносильно тому, чтобы совершить самоубийство и одновременно продать душу дьяволу. Перебирается по оргнабору на стройки народного хозяйства, получает водительские права и шоферит. К концу тридцатых годов поселяется в Москве. Продолжает шоферить. В один не слишком добрый час происходит у него первый срыв.

Конечно, выглядело это смешно, если бы не было так грустно. Начальник автоколонны, придя однажды утром на работу, увидел перед входными дверьми каменную статую ангела с обломанным носом и обрубленными крыльями. Народ внимания на нее особенного не обращал – ну, стоит, значит, надо. Хотя понятно было бы, если б статуя Ворошилова появилась или лозунг «Автомобилизация – общее коммунистическое дело». Но тут ангел.

А около ангела кругами бродил Богомолов. Начальник подозвал его и спросил:

– Это что?

– Это я привез, – радостно ответил Богомолов. – С Фрезерной. Там стройка, церковь снесли. Среди мусора и нашел себя.

– Себя? – покосился начальник на него и поинтересовался осторожно: – Это в каком же смысле?

– В этом изваянии я увидел себя. Все просто. Я ангел.

– Дурака валяешь? – грозно надвинулся на него начальник.

– Я длань добра. А ты – злой. Ты зло. Ты черт краснопузый.

После чего незатейливо врезал начальнику монтировкой по плечу. Хотел добавить, но налетевшие сослуживцы его скрутили и препроводили куда надо.

У органов НКВД к нему тут же возникла масса вопросов. Например, кого это он имеет в виду под краснопузыми чертями и нет ли здесь агитации против советской власти? Не было ли покушения на ответственного работника, то есть акта террора, когда он бросался на своего начальника? И не является ли он убежденным противником СССР и сектантом-старовером?

Вопросы были вполне резонные. Но, поскольку он в ответ нес совершенно дикую чушь, ответили за него психиатры:

– Шизофрения в стадии обострения. Религиозное помешательство, которое открыл великий основатель школы русской судебной психиатрии Владимир Петрович Сербский.

Если Гоголь и Есенин видели везде чертей, то Богомолов видел исключительно ангелов, к числу которых скромно причислял и себя. На чертей он не разменивался – в них он записывал основную часть человечества.

Психов у нас не сажают и не расстреливают. Психов у нас лечат принудительно – в надежде на то, что они вернутся в дружную семью нормальных людей. Но только шизофрения не лечится.

Находило на него периодами. Погружался в пучину безумства, потом выныривал из нее и с удивлением озирался – что это вокруг творится.

Понятное дело, с работой шофера пришлось заканчивать. Разнорабочим ему работать не хотелось. И Богомолов пристроился на строительный склад. Сперва грузчиком. Но быстро стал заведующим. Интересно, как материально ответственным лицом назначили человека со справкой? Но всяко бывает. Тем более, именно на этой работе Богомолов нашел себя.

Есть у некоторых шизофреников такой пунктик – совершенно запредельная дотошность и точность, а также пунктуальность. Это означало, что у него на складах всегда все было помечено, учтено, разложено по своим местам, выстроено по линеечке, а любой беспорядок приводил его в ярость и отчаянье.

Трудился он добросовестно. Время от времени пролечивался в больнице, откуда выходил посвежевшим и снова готовым на трудовые подвиги.

В армию шизофреников не берут. Поэтому в начале войны он избежал передовой, но без дела не остался. Всю войну терся в каких-то тыловых частях и чуть не попал под трибунал. Было какое-то там дело о массовых хищениях военного имущества. Но Богомолов как бы вроде оказался и не при делах. Да еще добрые психиатры избавили его от уголовного наказания, снова отправив в гостеприимный сумасшедший дом.

После войны вернулся он к своим складским делам в сфере московского строительства. Начальство на него нарадоваться не могло, потому что такого порядка, как на его объекте, у них не только нигде не было, но они вообще с трудом могли его вообразить. И с содроганием ждало очередного заплыва в океан безумия, чтобы вовремя сопроводить его, ангела складов и бытовок, под надзор других ангелов – в белых халатах. Случалось такое раз в один-два года.

В больнице имени Кандинского он и сошелся накоротке с «вечным жидом» Церковером.

Что это означало? Да могло и ничего не означать. А могло и то, что они образовали некий дуэт. Психиатры утверждали, что это маловероятно. Но я по практике знал, что в наших делах нет ничего невероятного, что однажды не может стать очевидным.

Итак, самоубившийся маньяк Церковер и заведующий складом Богомолов не только были знакомы, но и обладали схожими заболеваниями. И даже сверхценные идеи были похожие, особенно после общения друг с другом.

Но не это главное. При осмотре места убийства Хазарова были обнаружены следы обуви – размер совпадал с размером ноги Богомолова – довольно большим. Не прямое доказательство, конечно, но еще одна монета в ящичек с косвенными доказательствами.

Еще интереснее, что три недели назад Богомолов пропал. Комната в коммуналке на Клинической улице – название как раз для места обитания психа – стоит пустая. Соседи его с тех пор не видели, где он, не знают. Руководство переживает, потому как где еще такого работника – добросовестного, трезвого и невороватого – найдешь.

– В розыск местный я его, как подозреваемого в убийстве, объявил. Ориентировки готовлю. Сейчас ребята работают по его связям, – пояснил Дядя Степа.

– И много у него этих связей? – спросил я. – Помимо работы?

– Да почти никаких, – с досадой произнес Дядя Степа. – Ни близких друзей. Ни женщины. Ни родни ближе Уральского хребта.

– Кстати, на Урал весточку кинул? Он может туда податься.

– Кину. Родню проработают. Присмотрят за ней. Но, как мне кажется, дохлое дело. Там не объявится.

– Почему?

– Если он при делах, то будет эти дела доделывать.

– Знать бы, что за дела, – задумчиво произнес я. – И кто ему их подкидывает.

– Кто подкидывает? А это уж тебе виднее. Я в ваших шпионских вопросах некомпетентен.

– Ты тоже думаешь, что какая-то разведка может использовать такого агента?

– Я знаю, что от разведок можно ожидать чего угодно. Даже такой глупости…

Глава 14

Вот и пришел такой же серый и мокрый октябрь. И очень суетный.

Вся страна