На излом клинка. Книга первая - Александр Капков

– И вы говорите, Антуан, что вы не философ!

– Не философ, сударыня, моё ремесло развлекать, чем я и занимался до недавнего времени.

– И с успехом, я любила смотреть на вашу игру.

Я даже покраснел от удовольствия, услышав ее оценку своему мастерству.

Не спеша беседуя, мы насытились и выпили всё вино, не только приятное на вкус, но и кружившее голову. Затем мы пересели в кресла перед камином.

– Сударыня, вы обещали рассказать о вашем плане, – заговорил я о том, что особенно меня интересовало.

– Мой план таков: вам нужно поменять не только имя, но и сословие.

При этих словах я слегка опешил.

– Каким образом?

– Очень просто, – невозмутимо проговорила Флоранс, её глаза, загадочно-тёмные в отсвете камина, смотрели не мигая. – Вы, Антуан, станете дворянином.

Наверное, мой вид показался ей глупым и смешным, и она весело рассмеялась.

– Боже мой, сударь! Для вас, переигравшего на сцене принцев больше, чем их есть во всей Франции, сыграть роль дворянина в жизни не составит труда. К тому же, в вас чувствуется порода.

Я-то знал, откуда у меня дворянская стать, но не решился говорить об этом баронессе, то была тайна моего отца, а не моя.

– Хорошо, я согласен, что смогу выглядеть как дворянин и даже вести себя как дворянин. Но имя, его же нельзя просто придумать? Разрешите представиться, я маркиз Карабас! – сопротивлялся я из последних сил, мысль девушки начинала мне нравиться.

– Вот в этом я и собираюсь вам помочь! – воскликнула Флоранс. – У меня был троюродный брат со стороны моей матери, он умер в возрасте десяти лет от оспы в 1752 году. Сейчас ему было бы двадцать пять лет.

– И давно вам пришло это в голову? – осведомился я, загораясь не на шутку.

– А как вы думаете? И почему я отсутствовала так долго? – она поглядела торжествующе, и сама ответила. – Ездила за бумагами!

– Браво! Вы неподражаемы, сударыня! Я восхищён вами! Но постойте-ка, хотите я отгадаю имя? Анри де Ла Рош!

– Вы угадали, впрочем, сделать это было несложно, я сама так назвала вас милейшему доктору, который недавно справлялся о вас.

– И что вы ему сказали?

– Что вы поправляетесь, следуя его инструкциям. А теперь, бумаги. – Она взяла с камина небольшой, продолговатый шёлковый мешочек синего цвета, затянутый тонким длинным шнуром из золотых нитей, такие стали входить в обиход модниц, обычно носящих в них разные мелочи.

– Здесь, – она подала первый лист, – выписка из церковной книги о рождении кузена Анри, удостоверенная подписью кюре и личной печатью аббата Клемана из прихода Сен- Мартен.

Я несколько оторопело взял из её рук бумагу и прочитал написанную размашистым почерком запись:

– «Анри Франсуа де Ла Рош, сын Женевьевы де Ла Рош, урождённой де Лумиль, и Клода де Ла Роша, родился 15 мая 1752 года от Рождества Христова в Конфолане.»

Я только хотел открыть рот, чтобы спросить, но Флоранс опередила меня, отвечая на невысказанный вопрос.

– Бедный малыш лишь опередил своих родителей, скончавшихся годом позже от той же болезни. Смотрите, он – представитель угасшей ветви большого и разветвленного рода. В нем очень легко затеряться.

– Но в городе же знают о том, что ваш брат мертв.

– Уже сейчас ни о нем, ни о семье не вспоминают. Напрасно вы будете спрашивать, как проехать к замку де Ла Рошей, вам не подскажут дорогу. О них забыли.

Я в замешательстве потёр лоб, Флоранс действовала столь стремительно, что я не поспевал за ней даже в мыслях.

– Я вижу, вы задумались. Превосходно! Я вас не тороплю, ещё есть время принять решение. Смотрите, всё против вас, – сказала она с воодушевлением.

– Обстоятельства, люди! Вам брошен вызов самой судьбой. Что же вы предпочтёте? Умереть за чужое преступление на эшафоте? Или выжить и, возможно, суметь отомстить?! Выбирайте!

– Я уже выбрал, когда доверился вам, – сказал я. – Я согласен и без колебаний. Вы правы, судьба предлагает мне поменять дорогу, которой шёл. Отлично! Я изменю свой путь и пройду его до конца, что бы мне ни было уготовано!

– Тогда вот вам вторая бумага. Это родословная семейства де Рош, вам необходимо изучить её самым тщательным образом, дабы не попасть впросак при вопросах о ваших родственниках. Постарайтесь выучить её наизусть.

– Я всё исполню, сударыня.

– Ох, – Флоранс прикрыла свой прелестный ротик ладонью, – признаться, я сегодня устала, прогулка верхом немного утомила меня, а после вашего обеда и, особенно, вина меня клонит ко сну. Давайте отложим дальнейший разговор на вечер. Вы проводите меня в мою комнату?

– Как вам будет угодно, сударыня.

Я вскочил с кресла и подал ей руку, помогая встать. Вряд ли, Флоранс на самом деле была столь беспомощна, как показывала всем своим видом. Всё это время она успевала кокетничать, как бы между делом, и принимала в кресле самые пленительные позы. И я не один раз ловил на себе её заинтересованный взгляд. Возможно, госпожа де Лумиль хотела со мной поиграть, но право, ей не стоило забывать, кем я был ранее. Ценя в женщинах обаяние и красоту и пренебрегая сословными барьерами, я с лёгкостью менял объятия мещанки на поцелуи знатной дамы, а их – на ласки юной крестьянки, награждая при этом ветвистыми украшениями мужей, если таковые имелись. Порой, подобное приключение выходило мне боком: меня безжалостно бросали, натравливали на меня других поклонников, как на лису, однажды пытались отравить. Плевать! Я дарил этим женщинам своё искусство любви бескорыстно и безвозмездно, ничего не требуя, ничего и не обещая. До сих пор! Флоранс де Лумиль была другой, она уже дважды приходила мне на помощь, спасала меня от верной гибели и принимала слишком большое участие в моей судьбе, чтобы я мог сделать попытку обольстить её. Я не очень лестного мнения о самом себе: легкомыслие, леность и вспыльчивость частенько осложняли мне жизнь. Но я никогда не был дешёвым обольстителем, готовым бегать за каждой юбкой.

       Да, Флоранс понравилась мне с первой встречи. И чувства, которые я сейчас испытывал, далеко не исчерпывались простой благодарностью. Напротив, после моего спасения, я еще больше влюбился в неё, но тем меньше мне хотелось доставить ей неприятности своим чувством. Я помнил кто – я и кто – она. Здесь не проходила игра во дворянство. Под любой личиной я был и оставался беглецом от правосудия. Поэтому сейчас я старался держаться с Флоранс по-дружески, не выдавая себя ничем, и, казалось, преуспел в этом. А огонь, вспыхивающий в