На излом клинка. Книга первая - Александр Капков

       Лес, принадлежащий барону де Лумилю, тянулся почти до самой реки, и я с ружьём в руках исходил его вдоль и поперёк. Чего-чего, а свободного времени у меня было предостаточно. Флоранс приезжала лишь раз в неделю и никогда не оставалась ночевать, ей приходилось заботиться о своей репутации. Она и не скрывала от меня, что её замужество – дело решённое, и самое большое – через месяц, другой она будет обручена. Я же, прекрасно понимая, что наша связь недолговечна, старался не пускать Флоранс глубоко в своё сердце. Под любой личиной я был лишь жалким беглецом, живущим её милостями, человеком без будущего. После очередного её отъезда я начинал убеждать себя в остужении чувств по отношению к ней, и мне удавалось это как раз накануне её следующего приезда. А там страстность и темперамент прекрасной дочери барона вновь возрождали угасшую было любовь.

Но как-то, с неделю назад, мне пришла мысль посетить окрестности Айо, где располагалась усадьба де Пелерена. Пожалуй, и при написании этих строк, я не смогу сказать, почему я принял тогда подобное решение. Возможно, всему виной подспудное желание отомстить, разгоравшееся всё сильнее. Я не забыл тех печальных обстоятельств, которые сделали невозможным возвращение к моей прежней жизни и людей, по прихоти которых я стал изгоем. Короче говоря, я не устоял перед искушением.

Найдя превосходное место для наблюдения на вершине одного из холмов, я начал выслеживать оттуда своих врагов с терпением и выдержкой какого-нибудь канадского индейца. И скоро выяснил, что почти вся банда была куда-то услана Пелереном, а в усадьбе вместе с хозяином оставались лишь трое слуг. У меня прямо-таки руки зачесались от нетерпения, когда я предположил, что бандиты вернутся нескоро. Маскируясь под бродячего ремесленника, я посетил местный трактир, чтобы из подслушанных разговоров прояснить возникшую ситуацию. Скверное местное вино уже готово было выливаться у меня из ушей, когда вскользь брошенная фраза подтвердила мою догадку. Питалось воинство бывшего капитана провизией, приготовленной в трактире. И хозяин, естественно, был осведомлён о времени приезда. В моём распоряжении оставалось пять дней. Сегодня уже три. Но дольше ждать я не собирался. Пора было рискнуть.

      Тем, из читающих эти строки, кто, ознакомившись с дальнейшими событиями, захочет попрекнуть меня безрассудством, могу ответить лишь одно: я жаждал реванша, а если при этом подвергал себя риску, так что же? Вся моя жизнь стала сплошным риском. И не в последней степени благодаря Гастону де Пелерену. Пора было восстановить справедливость в той мере, как я её понимал. До остальных мне было не добраться, и капитану придётся заплатить за всех. Так, что этим вечером я намеревался посетить разбойничью усадьбу. Для осуществления моего плана нужен был конь. Причем такой, чтобы на нем не стыдно было проехаться дворянину, но без особых примет, по которым его можно было опознать. Я постарался убедить Флоранс, что мне прямо крайне необходимо восстановить навыки верховой езды.

Она сама говорила мне, что в конюшне барона есть десяток верховых лошадей.

Поупиравшись слегка, Флоранс согласилась, и вчера Франсуа приехал ко мне на вороном коне в белых чулках на всех четырех ногах. Покатавшись на нем для вида, я попросил мальчика назавтра взять другого коня.

– Почему вы не хотите ездить на Ахилле? – удивился мальчуган. – Он очень быстр и хорошо слушается наездника.

– Значит, он слишком быстр для меня. Пока рана окончательно не зажила, мне желателен конь более скромных статей.

– Воля ваша, сударь, – сказал Франсуа со вздохом. – Завтра я приведу вам гнедого. Его зовут Мускат, и он немного тугоузд.

В его глазах я совершал ошибку, выбирая более худшего коня. Но я знал, что делал. Появившийся утром Мускат был до того невзрачен, что полностью отвечал моему замыслу.

– Ваши пистолеты, господин Анри, – отвлёк меня от воспоминаний мальчик, – Вы будете ещё стрелять?

– Нет, дружок, с меня достаточно, но я думаю, что ты не прочь попрактиковаться? Тогда приступай.

Я встал с табурета и установил на нём многострадальное полено. Франсуа обеими руками схватил пистолет и навёл его на мишень. Успокоившиеся и рассевшиеся на деревьях птицы вновь взмыли в небо, вспугнутые раздавшимися выстрелами.

      Вечером, заранее отправив Франсуа под благовидным предлогом в баронский замок, я стал готовиться к походу. Переодевшись в удобный и элегантный охотничий костюм из тонкой отлично выделанной зелёной замши, спасибо Флоранс, снабдившей меня разнообразным гардеробом, я надел на голову белый завитой парик, подобный тем, в которых любил щеголять виконт. Если надвинуть на лоб треуголку, я смогу сойти за де Сен-Жана. Убедившись в сходстве перед зеркалом,

я прицепил портупею со шпагой, выбранной по руке, засунул за пояс пару пистолетов, ещё пару вложил в седельные кобуры и, закрыв на ключ дверь павильона, отвязал коня.

Кратчайший путь к усадьбе де Пелерена я мог найти с завязанными глазами, но такой эксцентричности от меня и не требовалось. Проехав тёмный лес мало заметной тропой, проложенной среди чащи, я по широкой луговине добрался до реки и некоторое время рысил вдоль берега, к тому месту, где был брод, отысканный мной во время предыдущих экспедиций. В этом месте можно было проехать Олезер, не замочив сапог. Переправившись на другой берег, я шагом поднялся по крутому склону, стараясь слишком не утруждать своего коня, обратный путь мог потребовать все его силы. Оставив гнедого в ложбинке за холмом, я взобрался на его вершину, густо поросшую зарослями дрока и остролиста, и огляделся. Во дворе было тихо, я убедился, что ничего не изменилось, присутствия большого количества людей по-прежнему не ощущалось. Но в доме не спали, свет горел сразу в нескольких окнах. Впрочем, было не слишком поздно, около девяти часов с четвертью.

Дождавшись полной темноты, я спустился с холма, сел на коня и поскакал к усадьбе. План мой был прост и рассчитан на неожиданность. Громкий стук заставил сторожа вспомнить о своих обязанностях и он, ворча в полголоса, поплёлся к воротам. Со скрипом открылось решётчатое окошко в калитке.

– Что надо? – грубым голосом спросил детина с невыразительной рожей, тараща на меня полусонные глаза.

– Открывай ворота, болван! Я – виконт де Сен-Жан! Да живее поворачивайся, скотина, не то вытяну тебя плетью, – отчеканил я, в точности повторяя интонации кузена Флоранс. Мои слова подстегнули парня, и он засуетился. Створки ворот раскрылись, и я проехал во двор, мимо подобострастно склонившегося в поклоне сторожа. Хотя я и заметил у него на боку