Жаркая зима - Сергей Иванович Зверев

автоматная очередь. НК416 стрелял коротко, прицельно. Диверсанты засели прямо под бомбардировщиком, используя стойки шасси и ниши уборки колес как готовые укрытия. Пули прошли поверх голов атакующих, заставив их вжаться в снег. Кравцов попытался прицелиться в ответ, но не увидел цели — диверсант стрелял из-за двигателя, оставляя открытым только ствол оружия.

— Не достать! — крикнул он в рацию. — Они под самолетом!

Капитан Соболев, прижатый к «Уралу», видел только вспышки из-под фюзеляжа. Он понимал: стрелять по самолету из автоматов — рисковать детонацией взрывчатки, которую диверсанты уже закрепили на лонжеронах. БТР тоже не мог дать очередь по фюзеляжу — тридцатимиллиметровые снаряды гарантированно пробили бы борт и вызвали пожар. Диверсанты выбрали идеальную позицию: под бомбардировщиком их нельзя было подавить огнем, не уничтожив самолет.

Капитан выругался сквозь зубы. Он видел, как Емельянов и Степаненко лежат в снегу. Кровь растекалась под ними, быстро темнея на морозе. Степаненко уже не кричал — он тихо стонал, прижимая руки к ноге. Емельянов пытался ползти, но каждое движение отдавалось болью в сломанном плече. Он оставлял за собой кровавую полосу.

— БТР, выдвигайся вперед, прикрой отход! — скомандовал капитан.

Прапорщик Сомов нажал на газ. БТР–82А двинулся, доехав до бойцов, развернул башню в сторону ангара и дал еще одну очередь. Капитан в это время проорал:

— Не вздумай разворачиваться! Обратно задним ходом! Десантный отсек не подставляй!

Механик-водитель включил заднюю передачу. БТР пополз назад, башня смотрела вперед. Сомов дал еще очередь по ангару — десять снарядов. Снаряды рвались в стенах, осыпая диверсантов бетонной крошкой. Те пригнулись, на секунду прекратили огонь.

— Кравцов, вытаскивай раненых! — капитан побежал к ним сам.

Он добежал до Степаненко, схватил его за бронежилет и потащил к бронетранспортеру. Раненый закричал, когда его дернули — нога волочилась по снегу, оставляя кровавый след. Капитан не обращал внимания. Он переставлял ноги, скользил, падал на колено, вставал и снова бежал. Пот заливал глаза, смешиваясь с кровью из царапины на лбу. Пули свистели над головой. Одна ударила в бетон в двух метрах, осыпав его крошкой. Капитан пригнулся, но не остановился.

Из подвала ангара выкатилась тень. Короткая вспышка обозначила выстрел из РПГ–26. Реактивный снаряд ударил в правый борт бронетранспортера между вторым и третьим колесом. Взрыв получился глухим, утробным. Броня выдержала, но осколки пробили колесо и повредили топливную магистраль. Дизель чихнул, выбросил клуб черного дыма. Внутри машины что-то зазвенело — отвалился кусок обшивки. Механика-водителя оглушило, он тряхнул головой, прочищая уши.

— Подбит! — крикнул он. — Правое заднее колесо в клочья. Топливо течет. Давление падает.

— На ходу? — спросил Сомов.

— Держу. Но скорость не больше пятнадцати. Не развернуться — сяду на диск.

— Продолжай отход. Не останавливайся.

Капитан дотащил Степаненко до кормовой двери. Бойцы внутри приняли раненого, уложили на пол. Они перетянули его ногу жгутом из аптечки. Степаненко потерял сознание от боли и потери крови.

Емельянова уже загрузили — ему перетянули плечо, примотали руку к телу. Он сидел, привалившись к борту, и тихо матерился сквозь стиснутые зубы. Его глаза блестели от слез — не от боли, от бессилия.

Кравцов приволок тело рядового Белова. Пуля попала в шею, он умер мгновенно. Лицо было белым, глаза остались открытыми. Кравцов закрыл их рукой, перекрестил убитого.

— Белов убит, — сказал он.

— Оставляем, — капитан не колебался. — Не успеем. Загружай остальных.

Из двадцати бойцов, ушедших в атаку, трое были убиты. Белов, Симоненко, Прокопенко — их тела остались лежать в снегу. Восемь получили ранения разной тяжести: Степаненко, Емельянов, Петров, Бойко, двое рядовых, сержант Кравцов и капитан. Остальные девять вернулись к цистерне и заняли оборону. Они лежали в снегу, дрожали, сжимая автоматы. У некоторых тряслись руки.

БТР задом отходил к пункту управления полетами. Башня смотрела в сторону стоянки. Сомов дал еще одну очередь по ангару для острастки. Снаряды ушли в стену, не причинив вреда. Диверсанты не стреляли вслед — они экономили боеприпасы. Они остались на позициях — у самолетов, под фюзеляжами, в ангаре, на крыше.

Бронированная машина доползла до пункта. Оставшиеся бойцы гуськом двигались рядом с бронетранспортером, прикрываясь от пуль диверсантов. Колесо БТР волочилось, высекая искры из бетона. Топливо капало на снег, оставляя маслянистые лужи. Механик-водитель заглушил двигатель. Наступила тишина, нарушаемая только шипением рации и стонами раненых.

Санитары выгрузили раненых. Степаненко терял кровь, ногу ниже колена он не чувствовал. Емельянов держал раздробленное плечо, стиснув зубы. Петров, контуженный, сидел молча, лицо в саже, из уха текла кровь. Бойко хромал на простреленную ногу, опираясь на автомат, как на костыль.

Капитан Соболев доложил начальнику гарнизона:

— Атака провалилась. Потери: трое убитых, тела остались на поле. Восемь раненых, эвакуированы. БТР подбит, но на ходу. У диверсантов — потери неизвестны. Часть их закрепилась под самолетами. Мы не можем их выбить — не подойти, огонь не открыть, не повредив «Лебедей».

— Принял, — ответил полковник. — Занимайте оборону по периметру. Ждите группу «Филин».

— Есть.

Капитан повесил рацию. Посмотрел в сторону стоянки. В серой мгле угадывались силуэты самолетов. Под ними находились диверсанты — те, кто только что расстрелял его взвод.

Он сплюнул в снег. Повернулся к бойцам. Те сидели на корточках, курили, перевязывали легкие царапины. Никто не улыбался. Все смотрели в одну сторону — туда, где за туманом стояли три «Лебедя».

— Занять позиции у блокпостов, — приказал капитан. — Никому не высовываться. Ждем подкрепление.

Бойцы молча разошлись. Убитых не вернуть. Раненые лежали в санчасти. Диверсанты оставались на стоянке. БТР стоял подбитый рядом.

Капитан сел на подножку бронетранспортера. Снял шлем, вытер пот с лица. Рука дрожала — от напряжения и холода.

— Долго еще ваш «Филин» будет добираться? — спросил он у связиста.

— Едут. Прибудут раньше девятнадцати.

— Полчаса, — капитан кивнул. — Потерпим.

Глава 10

День первый, 17:40–18:45,

аэродром Белая, КПП

Колонна шла по трассе Р 255, огибая сопки.

Три машины — головной «Тигр» подполковника Морозова, за ним два «УАЗа» «Патриот» с бойцами СОБР. Дистанция — десять метров, скорость — восемьдесят километров в час. Для заснеженной трассы — предел, дальше начинался занос.

Морозов сидел на переднем пассажирском сиденье. Правой рукой держался за поручень над дверью. Левой сжимал автомат, поставленный прикладом между ног на пол. Пальцы в перчатках потеряли чувствительность еще час назад.

За окном — темнота. Снегопад усилился. Фары выхватывали только дорогу — серую полосу, припорошенную свежим снегом. По бокам — лесополоса, за ней — поле. Ветки деревьев гнулись под ветром.

Морозов глянул на часы. Было семнадцать сорок. До аэродрома — пятнадцать минут ходу.

Он повернулся к водителю —