Колыбель Марбаса - Лидия Милеш

— Ты спустился к нашему замку! — совсем не вовремя завопил черный, поднимаясь с колен. — Ты охотишься на наших людей!

— Охотишься?! — Гнев Семь прорвался наружу и он развернулся к черному, чтобы тот мог видеть его лицо. — Да ты понятия не имеешь, что такое охота!

Первый близнец рванул в его сторону, размахивая мечом как дубиной. Семь нанес короткий удар. В ту же секунду на тонкой шее ребенка появилась полоса. Сперва белая, едва заметная, но довольно быстро она покрылась каплями крови, и шею прорвало. Голова близнеца съехала набок, завопила тварь, закричал ребенок. Семь впервые почувствовал укол сомнения. Они видят его охотником? Таким же, как те охотники, которые врываются к нему на родную планету? Но он не собирался убивать всех на своем пути и уж точно не хотел забирать трофеи, ему надо было просто починить шаттл, забрать образцы и свалить как можно дальше от этого места и Межгалактического Совета.

Если начал действовать, никогда нельзя сомневаться — секунда сомнения может стоить жизни. Но Семь сделал неуверенный шаг в сторону окровавленного тела, слыша, как второй близнец за его спиной отчаянно рыдает по своему брату. Нельзя сомневаться. Сомнение стоят жизни. Нельзя сомневаться. Плачущий ребенок ему не противник. Он не может убить плачущего ребенка. Орущая тварь? Нет, она оставалась в лесу, издала новый протяжный вой, ударила несколько раз лапами по деревьям, но не стала спускаться. Может, она боялась воды или подчинялась только приказам детей. Как бы то ни было, но оставался только черный. Он держался за свое выбитое плечо, будто впервые в жизни почувствовал боль на собственной шкуре. И в его глазах было как-то слишком много азарта для раненого ребенка.

Семь старался не смотреть на тело на песке. Надо попробовать договориться, подумал он и сделал шаг вперед, чтобы в эту же секунду ощутить, как острая боль взорвала его колено. Он пропустил камень. Большой острый камень, размером с его кулак, прилетевший непонятно откуда прямо ему в ногу. Нога подкосилась. Еще один камень вылетел со стороны леса и попал Семь в спину. Сразу за ним с диким воплем со склона побежала орава детей. Крик слился в одну канонаду и десятки булыжников тут же полетели в его сторону.

Семь увернулся от одного. Второго. Тварь снова завыла. В чьей-то руке он увидел проклятый горн. Близнец истерично засмеялся. Десятки детских голосов кричали. Семь видел только толпу мальчиков. Ниже. Чуть выше. Еще выше. Самый высокий из них едва ли достал ему до плеча. И каждый поднимал с земли камень. И каждый бросал его в его Семь.

Семь даже не понял, как пропустил момент, когда они смогли его окружить.

— Убейте дракона! — вопил черный. — Убейте! Убейте дракона!

Семь рванул в сторону. Один из камней попал ему в позвоночник, заставляя выгнуться. Второй прилетел в голову. Семь почувствовал теплоту крови на виске. Боль теперь была повсюду, она захватила все его тело и новые кратеры боли взрывались каждый раз, когда кто-то кричал “Бей!”

— Бей!

— Бей!

— Бей дракона!

— Бей его!

Камень прилетел в бок, и Семь услышал хруст собственного ребра. А вместе с ним внутренности связало в узел, перекрывая возможность дышать. Теперь его разум занимала единственная мысль: заставить тело принимать кислород. Еще один рывок. Он пытался отмахнуться или увернуться, но в какую бы сторону не повернулся, везде встречал перекошенное гримасой злобы детское лицо. И этот вопль. Он не прекращался ни на секунду. Они орали на одной ноте, в этом не было никакого смысла. Они просто орали. Один из камней задел голову Семь, унося с собой клок волос с куском кожи. Разум еще готов был действовать, но ноги предательски подкосились. Острая боль снова разрезала его колено. Камень попал в затылок. Семь почувствовал, как боль накрывает его с головой, и он упал.

— Дави его! Дави змея! — прокричал кто-то совсем рядом.

Детские вопли двинулись к нему.

— Дави змея! Дави змея! Ногой его! Дави его! Выдавите из него все мозги!

Металлический привкус крови разлился во рту, боль слилась в одно большое пятно размером с его кровоточащее тело. Последнее, что он слышал — новый вой. Так выла тварь, зазывая своих детей обратно в лес.

Глава 12

Тоннель был похож на кишку. Длинную, вонючую кишку гигантского червя, который издох прямо на станции, развалившись во все стороны. Он изгибался на стыках модулей, нырял в каждый блок, иногда раздваивался, чтобы через десяток метров снова слипнуться.

Борис ориентировался по звукам. Мелкие твари бежали где-то впереди, перекрикивались, барабанили по стенкам вентиляции, будто играли в догонялки. Им было весело. Погони они не чуяли. Борис знал: они не боялись. Впрочем, он — тоже. Он не имел права на страх. И чувствовал себя не жертвой, а штурмовиком, которого закинули в самое пекло, наставив стволов со всех сторон. Еще утром был напарник. Они делили добычу, травили байки по сотому кругу, спали в одной каюте. А теперь друг мертв. Враг убил его в первой же стычке. Банально, неизбежно и слишком быстро. А с него самого словно кожу содрали, оставив один оголенный нерв.

Мозг отказывался это переваривать. Как отказывался верить, что Док из разряда “старых друзей”, за час перешла в разряд “мать его ребенка”, а потом в список убитых. Да и в то, что у него мог быть ребенок, Борис верил с трудом. Слишком много для одного дня. Единственное, что все еще работало безотказно — натренированное тело. Оно редко когда подводило, вот и теперь четко знало свое дело.

Борис свернул за очередным поворотом, остановился, прислушался. Детские голоса пропали, теперь вместо возни, шума и улюлюканий он слышал только глухое эхо собственного желудка. Он сделал несколько неуверенных шагов вперед, пытаясь сориентироваться по проходящим под потолком трубам. Бесполезно. Ни одной надписи, за которую можно зацепиться взглядом. Где он? Сколько прошел? В каком блоке сможет выйти? Нет ответов.

Ему вдруг показалось, что за спиной кто-то пробежал. Борис резко обернулся — пусто. Дети исчезли, будто сквозь землю провалились. Или сквозь швы модулей. Раствориться в воздухе они точно не могли. В реальное существование этих ублюдков он верил так же крепко, как в собственное имя.

Еще через несколько метров тоннель раздваивался. Направо или налево? Бессмысленный выбор. Борису было все равно. С таким же успехом он мог развернуться и пойти назад