На излом клинка. Книга первая - Александр Капков

– Как она попала сюда? – спросил я, любуясь остро отточенным лезвием.

– С распродажи, сударь. Я тогда был совсем маленьким. Отец взял её, думая продать с выгодой. Он заменил рукоять, сделал ей ножны, но её так никто и не купил, наверное, из-за герба. Если вы пожелаете, его можно вытравить.

– Я не пожелаю, меня она устраивает как есть. Сколько она стоит? Прекрасно, я беру ее!

Конечно же, я купил эту шпагу не торгуясь, добавив несколько монеток юному продавцу. Провожаемый его поклонами чуть ли не до земли, я унёс свою покупку в гостиницу.

      На завтра я был готов тронуться в путь. Оставаться в городе дольше не имело смысла. Я узнал всё, что мне было нужно. И впереди ждал Париж. Купив место в дилижансе, я мог рассчитывать на определённый уровень комфорта и приличную скорость передвижения. Так как, почтовые кареты двигались и днём, и ночью, останавливаясь только для смены лошадей, мне потребовалось всего сорок восемь часов, чтобы проделать весь путь.

      И вот, 3 июня 1767 года, я прибыл в Париж под именем Анри де Ла Роша. У ворот предместья Сент-Антуан я вышел из кареты и ступил на мостовую, впервые увиденную восемь лет назад. Только теперь я не был незрелым юнцом, как в ту пору. Я много повидал и готов был к новым испытаниям, на которые никогда не скупился этот город. На мне превосходно сидел темно-синий дорожный костюм, на боку висела шпага, и слуга гостиницы, где я поначалу остановился, почтительно именуя меня «ваша милость», внёс чемодан в занятую мной комнату. Путешествие же в почтовой карете оказалось неожиданно приятным, я освоился в дворянском обличии и не дал ни малейшего повода подозревать себя в обмане. К тому же завязал несколько полезных знакомств с попутчиками и успел даже пофлиртовать с женой откупщика, дамой моих лет, миловидной и в меру жеманной.

       Как и всякий провинциал при деньгах, я первым делом обновил свой гардероб в соответствии со столичной модой, пошив невероятное количество платья, и приобретая плащи, парики и шляпы, без которых невозможно обретаться в обществе. Затем, только облачившись в новый, с иголочки, расшитый серебром костюм, я посетил королевскую канцелярию, подав прошение, разумеется, от имени де Ла Роша, о назначении мне пенсии. В этом и состоял хитроумный план Флоранс. Ожидая решения, я мог находиться в Париже на законных основаниях, а учитывая неторопливость бюрократии, рассмотрение моей просьбы могло длиться годами. Мне надо было лишь время от времени появляться там, чтобы выказывать заинтересованность, скармливая чиновникам мелкие суммы, достаточные для имитации деятельности и недостаточные для принятия решения. Пока у них сохранится надежда на крупную взятку, они не станут оформлять отказ, а мне то и нужно.

15. Я играю в «пикет»

       Спустя два месяца я стоял, беспечно прислонившись к мраморной колоне и, потягивая из бокала превосходное шампанское, лениво смотрел в зал, где за карточными столами собрались игроки. Могло показаться со стороны, что меня вынудили переместиться сюда слишком громкие звуки музыки на первом этаже, где проходили танцы. А может быть – нескромные, любопытные взгляды представительниц прекрасного пола, раскрепощённых скрывающими лица масками. Хотя ни то, ни другое предположение не отвечали действительности.

Итак, в нижнем зале, казалось, сам воздух был пропитан духами и флиртом, навязчивым весельем и суматохой. Здесь кавалеры и дамы, меняясь партнёрами, переходили от блестящего менуэта18 к томным и жеманным бурре19 и ригодону20, а от них к зажигательной и элегантной аллеманде21. Зато наверху царили тишина и размеренность. Здесь все были заняты своим делом, и им некогда было даже озираться по сторонам. Лакеи, беззвучно снуя между столиками игроков, разносили вино, в воздухе слышались лишь негромкие слова, да шлепки игральных карт.

И только время от времени какая-нибудь дама, из числа немногих здесь присутствующих, издавала возглас радости или же разочарования, и вновь воцарялась тишина.

Но, если приглядеться, и в этом тихом месте можно было наблюдать нешуточные страсти. К примеру, за ближайшим столом боком ко мне сидел молодой человек, лицо которого могло сейчас поспорить бледностью с собственным напудренным париком. Пальцы, держащие карты, слегка подрагивали, а отсутствие денег на столе возле него, давало возможность предположить, что он давно уже играет в долг и притом безуспешно. Именно в этот момент решалась судьба золотых монет, заманчивой горкой лежащих в центре стола. Нашему бледному юноше, несомненно, выпал последний шанс отыграться, и он настолько был поглощён игрой, что не заметил откровенной усмешки своего визави, по-видимому, давно решившего его судьбу. Тут игра достигла своей кульминации, и молодой человек судорожным движением сбросил карты на стол. Буквально через мгновение он увидел открывшиеся карты игрока напротив и плечи его опустились, а сам обессилено откинулся на спинку своего кресла. Конечно, он проиграл, и, признаться, я не ожидал ничего другого. У вылупившегося из яйца цыплёнка и то больше шансов одолеть взрослого петуха, чем такому простаку победить опытнейшего шулера Парижа, бесстрастно наблюдающего сейчас за отчаянием молодого игрока. Разумеется, никто и никогда не ловил Ферра, так его звали, за руку, но за карточным столом он обчистил такое количество карманов, что среди записных картёжников наверняка заслужил чин маршала. Мне не был слышен разговор, происходивший за столом, но и так понятно, что Ферра сообщил молодому другу размер конечного долга и вежливо отклонил просьбу о дальнейшем кредите. По растерянному лицу и по тому, как тот закрутил шеей, неудачливый игрок собрался просить взаймы у знакомых, выискивая их в зале. Лишь только он вперил блуждающий взор в мою сторону, и в нём отразилось узнавание, как я радостно улыбнулся ему и двинулся к столу, на ходу ставя пустой бокал на поднос проходящего мимо лакея.

– Милейший де Сен-Фаль, какая встреча! Я уже думал, что не увижу ни одного знакомого у старины Кардишона. И, признаться немного заскучал.

Я подошел и по-приятельски пожал юноше руку.

– Добрый вечер, господа! – обратился я к Ферра и двум статистам этого спектакля, которых едва знал. Не покривлю против истины, сообщив, что ответная улыбка Андриена де Сен-Фаля вышла какой-то вымученной. Он не надеялся занять у меня в долг. Я, в своей нынешней ипостаси, не числился среди тех, кто охотно ссужает деньгами, прежде всего, по причине их