На излом клинка. Книга первая - Александр Капков

– Не забывай меня, мой любимый! И береги свою шальную голову! Всегда помни, что по ней есть кому плакать. Прощай!

– Прощай! – эхом откликнулся я и поцеловал её в мягкие податливые губы, а затем долго смотрел, как она скачет по дороге, пока и конь, и всадница не скрылись вдали.

14. Конфолан

Вот я и покинул охотничий павильон, ставший моим надежным убежищем. Здесь я залечил свои физические раны и получил душевные. Обрел и потерял возлюбленную. И все же в самой глубине души, я был рад расставанию с Флоранс. Признаюсь в этом, хотя и понимаю, что меня это никак не красит. Тем более, что без Флоранс де Люмиль, я не имел бы тех возможностей, какими пользовался сейчас. Эта девушка стала моей путеводной звездой, хотя я шел не к ней, а от нее. Возможно, что решившись быть вместе, мы преодолели бы все преграды и невзгоды на своем пути и обрели счастье. Возможно… В свое оправдание могу лишь сказать, что я был в то время не готов к такому пути и не так сильно ее любил.

Я ушел одетый в крестьянскую одежду. Все мои вещи, подаренные Флоранс, лежали в добротном кожаном чемодане, притороченном к седлу крепкой крестьянской лошадке, купленной в соседней деревне при посредстве Франсуа, и нагулявшей бока за месяц сытой спокойной жизни. Я собирался добраться на ней до Конфолана, где должно было произойти моё превращение в дворянина. А оттуда почтовым дилижансом я отправлюсь на север, в Париж, чтобы начать там новую жизнь, затерявшись среди тамошнего многолюдства.

Я рассчитывал, что смогу избежать нежелательных встреч, тщательно выбирая дороги и помня поговорку: прямой путь не всегда самый короткий. Неспешно трусил я от деревни к деревне, кланяясь всем встречным, готовый всегда поддержать разговор о ценах на зерно, оброках и пошлинах, как и подобает сыну мельника, за которого себя выдавал. Я путешествовал таким образом два дня, ночуя в деревенских трактирах, и на третий день, ближе к вечеру доехал до Конфолана, небольшого городка к северо-западу от Лиможа, откуда происходил род де Ла Рошей, именем одного из представителей, которого я хотел воспользоваться. Продав в предместье свою лошадку, пусть и без особой выгоды, но и не в убыток, я пешком вошёл в город, договорившись, что мои вещи доставят в гостиницу «Три орла». О том, что она существует, я знал от Флоранс, во многом проторившей мне дорогу. По пути я переоделся в одном укромном местечке и теперь выглядел как скромный буржуа с некоторыми средствами. Предусмотрительная Флоранс подобрала мне одежду таким образом, что изменение всего лишь нескольких незначительных деталей полностью меняло мой статус.

      Поселившись и переночевав в гостинице «Три орла», я посвятил следующий день осмотру и изучению города, побывав не только в церкви, где крестили Анри де Ла Роша, но и в доме, который когда-то принадлежал его родителям и впоследствии был приобретён местным нотариусом. Он не произвёл на меня какого-то особенного впечатления, хотя я добросовестно осмотрел его, пока ожидал встречи со старичком нотариусом под выдуманным предлогом. Утром же следующего дня я отправился в поместье де Ла Рош, арендовав верховую лошадь. На самом деле, у этой обедневшей ветви древнего рода, давно уже не было своих земель. Им принадлежал только старый замок да несколько жалких арпанов17 пустоши перед ним.

В замке никто не жил, кроме сторожа, за небольшую плату рассказавшему мне историю обнищания его хозяев. С его же слов, после смерти Клода де Ла Роша и его супруги, замок перешёл по наследству его младшей сестре, ушедшей в монастырь. Она хотела отдать замок, как дар, но сёстры отказались его принимать, справедливо полагая, что он принесёт им одни расходы. Скудной арендной платы с той земли, что оставалась в её собственности, едва хватало на содержание замка и жалованье сторожу. Снаружи замок представлял собой небольшой по размерам укрепленный дом с башенками по бокам. Смотрелся он мрачно и ветхо. Сторож, соскучившийся по общению, показал мне его, а потом проводил к часовне, рядом с которой находилось фамильное кладбище, и указал могилу Анри.

С каменного надгробия с выбитым на нём именем умершего мальчика и двумя ангелочками у изголовья, на меня пахнуло чем-то мистическим, неподдающимся описанию. Мне вдруг показалось, что он смотрит на меня с высоты, пытливо вопрошая, зачем я явился, нарушив его уединение. Я невольно поднял голову к небу, силясь увидеть среди проплывающих облаков его лицо. Меня внезапно охватило холодом, словно от налетевшего ветра, только вот ни один листик на деревьях при этом не шелохнулся. Я опустился на колени и перекрестился, не думая, что решит на мой счёт сторож. Помолясь за упокой души бедного Анри, я мысленно попросил у мальчика прощения за то, что решился использовать его имя. И громкая трель стрижа, пролетавшего мимо, как будто послужила мне утвердительным ответом. Я купил у юной крестьянки, пасущей на лугу коз, непритязательный букетик полевых цветов и положил его на надгробный камень, а затем, повинуясь возникшему порыву, дал сторожу ещё денег, чтобы он привёл все могилы в порядок и впредь заботился бы о них должным образом.

      Возвращаясь в город, я думал о бренности всего земного, что не помешало мне вскоре утвердиться в намерении продолжить своё земное же существование. Глубоко задумавшись, я не следил за дорогой, предоставив лошади делать это самой. И когда она остановилась, как перед препятствием, я поднял глаза и увидел толпу крестьян, преградивших мне путь. Все они были молоды и с насупленными лицами, а в руках они держали крепкие палки, похожие на дубинки. Так как они не собирались уступать мне дорогу, я вынужден был поинтересоваться, что им, собственно, от меня надо.

– Он ещё спрашивает! – вскричал тот из них, кто отличался высоким ростом и крепким сложением, бывший, по-видимому, за вожака. – Мы не позволим всяким там чужакам волочиться за нашими девушками.

В ответ на его пылкие слова остальные заворчали, покрепче перехватывая дубинки. Мне стало ясно, что меня принимают за другого, и я постарался тут же их успокоить.

– Друзья, – начал я увещевательным тоном. – Вы ошибаетесь на мой счёт. Я сегодня впервые оказался в ваших местах и никаким образом не могу быть причастен к тому, в чём вы меня подозреваете.

После моих слов парни сбавили напор и среди них появились сомневающиеся.

– И правда, – говорил один. – Вроде и не похож на того. Тот-то был почернее,