Альпийская охота - Александр Александрович Тамоников

флажков. Бесполезно ему пытались объяснить, что у солдат нет патронов, что они не в состоянии обороняться. Какой-то майор медицинской службы, толстый и запыленный, увещевал гауптштурмфюрера, но Шелестов и Сосновский почему-то поняли, что, скорее всего, эсэсовец его сейчас пристрелит и погонит всех, кто может ходить, на окраину деревни. А там или его самого пристрелят, или начнется бойня между солдатами вермахта и эсэсовцами. Результат был очевиден. Почти безоружные солдаты-тыловики не выдержат такого боя. Эти головорезы перестреляют и раненых, и женщин.

Сосновский смотрелся колоритно: в расстегнутом запыленном эсэсовском мундире с погонами штандартенфюрера, небритый, с окровавленным плечом мундира и автоматом в руке. Когда Шелестов затормозил прямо возле эпицентра нарастающей трагедии, Сосновский на ходу соскочил с подножки «Доджа» и заорал на всю улицу на хорошем немецком языке:

— Прекратить! Вы почему тут собрались, почему ничто не готово к обороне?

Эти интонации да и сама тема совпадали с настроением контуженого гауптштурмфюрера. Эсэсовец с перевязанной головой с готовностью вытянулся перед Сосновским, а тот продолжал орать, активно жестикулируя правой рукой, держа в левой автомат.

— Советский десант на подходе! Нужно остановить врага любой ценой! Все, кто может держать оружие…

Последние слова про всех не очень тронули солдат тылового подразделения и медицинских работников. Но не они были сейчас главной угрозой. Реальность боя должна была возбудить и так до крайности возбужденного командира эсэсовцев, и Сосновский напирал на это.

— Гауптштурмфюрер, ко мне! — гаркнул Сосновский и, не дожидаясь, когда немец подойдет, сам шагнул к нему.

Вообще-то Сосновский рисковал. Этот гауптштурмфюрер мог и не подчиниться, учитывая общее состояние отступающих на запад частей, степень падения воинской дисциплины и идеологические шатания. Поэтому Михаил не стал ждать немца. Если бы тот не подчинился и не подошел, несмотря на приказ старшего по званию, справиться с этой толпой было бы сложнее. Или невозможно. И поэтому Сосновский использовал весь арсенал воздействия на потерявшего ориентиры во всех смыслах немецкого командира: тут и наступающие русские, и помощь в организации обороны с этими непослушными тыловиками.

— У вас есть карта, дайте вашу карту!

Кто-то из нижних чинов сунул карту штандартенфюреру и тут же отскочил назад. Сосновский разложил карту на капоте своей машины и стал говорить немцу тоном, не терпящим возражений. Если это все сработает хоть на первых порах, тогда успех гарантирован.

— Мы с вами находимся вот здесь, — ткнул Сосновский пальцем в деревню на карте. — Остатки моей роты держат оборону в районе перевала Гросглокнер, сдерживая русские танки и пехоту. Нас слишком мало, гауптштурмфюрер! Нужна ваша помощь! Вот здесь в трех километрах в пещере склад боеприпасов, который заранее организовали для боя. Скорее туда, мой друг, во имя рейха! А я соберу эти отбросы нации, построю в колонну и приведу к вам. Торопитесь, гауптштурмфюрер, и рейхсфюрер от меня узнает о вашем героическом поступке. Спешите! Спешите же!

— Я буду там, штандартенфюрер! — вытянувшись и отдавая честь старшему по званию, заявил немец. — Германия будет гордиться нами!

Эсэсовцы прыгнули в два грузовика, которые с ревом развернулись на площади и поползли назад на восток. Сосновский и Шелестов поймали за рукав одного из эсэсовцев, который заметно хромал и не успел еще забраться в кузов. За его спиной висела на ремнях коротковолновая радиостанция.

— Обершутце, стойте! — приказал Сосновский. — Снимите вашу радиостанцию и оставьте ее мне. У моих людей там есть рация. Мы будем на связи с вами и вовремя придем на помощь. Поторопитесь!

Они с Шелестовым чуть ли не насильно стащили с плеч солдата ремни и поставили рацию на сиденье в свою машину. Им даже показалось, что этот уставший хромающий человек даже с облегчением вздохнул, выполняя приказ. И только теперь оперативники увидели, с какой тревогой смотрели на них тыловики и тот самый майор медицинской службы, которого едва не застрелил контуженый эсэсовец.

— Поговори с ним, — велел Шелестов, а сам пошел к «Доджу», позвал Марию и велел ей садиться за радиостанцию и слушать эфир.

Девушка кивнула и побежала выполнять приказ. Она хорошо понимала, о чем идет речь. Именно по радио были перехвачены передачи охраны лаборатории Клаусена, поэтому и удалось примерно вычислить место ее расположения. По косвенным признакам, методом пеленгации определить треугольник выхода в эфир немецкой радиостанции. Слишком приблизительным был результат, но все же и он помог. Сосновский обернулся к своим товарищам, заметил, что Шелестов сразу же посадил Марию за рацию, пошел к тыловикам и медикам. Колонна стояла: вперемешку санитарные фургоны, пара грузовиков с ящиками и крытые повозки, запряженные измученными лошадьми. Пахло карболкой, мокрой шерстью и дымом костров.

Майор медицинской службы, пожилой мужчина с усталыми глазами и пенсне на шнурке, протянул штандартенфюреру флягу. Рука его слегка дрожала — сказалось напряжение только что пережитой сцены, когда тот психованный гауптштурмфюрер с безумным взглядом орал про «панцерфаусты» и чуть не продырявил ему голову за «трусость перед лицом врага».

— Благодарю вас, штандартенфюрер, — хрипло сказал майор. — Вы не просто спасли мне жизнь. Вы спасли колонну. Этих раненых… им осталось всего несколько километров. Там, за перевалом, американцы. Там больница, плен, но не Сибирь. — Он покосился на восток, где небо начинало розоветь.

Гауптман тыловой службы, коренастый мужчина с нагрудным знаком за ранение 2-й степени и затравленным взглядом, суетливо поддакнул:

— Если бы не вы, мы бы сейчас с простреленными головами лежали в кювете, а эти психи вели бы бой с призраками. Странно, что вы вообще оказались здесь, в такой компании. — Он кивнул на разбитую дорогу. — Ваши части обычно отходят другими маршрутами.

Сосновский взял флягу. Лицо его под лакированным козырьком фуражки оставалось спокойным, даже отстраненным. Он сделал маленький глоток — шнапс обжег горло — и вернул флягу.

— Служба, господа, — ответил он с легкой, едва уловимой хрипотцой. — Я ищу не своих. Я ищу других. — Он пристально посмотрел на майора. — Меня интересует небольшая колонна. Должна была пройти здесь сегодня утром или вчера вечером. Несколько закрытых грузовиков, может быть, автобусы. Охрана — части СС. С ними следует ценный груз. Гражданские специалисты, оборудование в ящиках. Вы не могли их видеть?

Майор медицинской службы на мгновение замер, его пальцы коснулись воротника кителя. Он посмотрел на гауптмана. Тот отвел взгляд. Возникла пауза, слишком длинная для простого «нет».

— Мы видели их, — наконец тихо сказал майор. — Сегодня на рассвете. Они обогнали нас, когда мы стояли у развилки внизу, возле разрушенного моста. Им пришлось объезжать по старой лесной дороге.

Гауптман заговорил торопливо, словно оправдываясь:

— Это были «Опели», три или четыре, с брезентовым верхом. И один штабной автобус,