Жаркая зима - Сергей Иванович Зверев

понял, что связи нет, и теперь пытается выяснить причину ее отсутствия. «Поле–21» выдавало в эфир только белый шум во всех диапазонах. Частоты скачкообразной настройки перебирались каждые тридцать секунд, сигнал глушился тотально. Диверсанты могли попытаться уйти на резервный канал, но Квант заблокировал и его, проанализировав спектр за последний час.

— Они уже знают, что связи нет? — спросил Филин.

— По поведению — догадываются, — ответила Медуза. — Командир подошел к одному из бойцов у левого крыла, со злостью рванул его за плечо. Указал на свою рацию. Потом на пункт управления. Боец закивал, начал что-то говорить, указывая в нашу сторону. Командир отмахнулся.

— Добро. Продолжай.

Филин бросил взгляд на часы. Стрелки показывали девятнадцать тридцать две. До назначенного времени штурма оставалось двадцать восемь минут. Он планировал начать в двадцать ноль-ноль, когда темнота станет максимально плотной, а диверсанты начнут терять концентрацию после долгого ожидания.

— Филин, нужно проверить крыши техпостроек, — сказала Медуза. — Снайперы. Дайте две минуты.

— Давай. Работай медленно, не демаскируй себя.

— Есть.

В наушнике воцарилась тишина, нарушаемая только ровным дыханием Медузы. Филин представил, как она лежит на крыше пункта управления, укрытая маскировочной сетью, поверх которой ветер намел тонкий слой снега. Снайперская винтовка СВ–98 на сошках, тепловизионный прицел включен, пальцы в тонких тактических перчатках лежат на спусковом крючке. Она разворачивается медленно, по сантиметру, оглядывая крыши техпостроек.

Прошла минута. Вторая.

— Филин, северная крыша — один снайпер, — доложила Медуза. — Лежит за бетонным парапетом, укрыт маскировочной сетью. Вижу голову и плечи. Тепловая сигнатура яркая — человек теплый, контраст с холодным бетоном высокий. Дистанция — двести двадцать метров. Оружие — предположительно М110, ствол длинный, с глушителем. Ствол теплый — стрелял недавно, возможно, по нашим патрулям. Азимут триста сорок.

— Он тебя видит? — спросил Филин.

— Нет. У него тепловизор, но он смотрит в сторону стоянки, контролирует подступы с востока и севера. Я в мертвой зоне — южнее его сектора обзора. Меня не засечет, если не шевелюсь.

Филин поставил на карте красный крест в квадрате 7–А, подписал: «С1, сев. крыша, 220 м».

— Координаты точнее?

— Азимут триста сорок, дистанция двести восемнадцать метров, поправка на ветер — плюс два градуса.

— Принял. Проверь южную.

Снова пауза. Медуза разворачивалась дальше, и Филин физически ощущал, как каждое лишнее движение могло стоить ей жизни. Снайперская дуэль — это счет на секунды и миллиметры.

— Филин, южная крыша — второй снайпер, — голос Медузы оставался ровным. — Прячется за вентиляционной шахтой, металлической, ржавой. Вижу часть спины и голову — он прижался к шахте, используя ее как укрытие от ветра. Тепловая сигнатура менее яркая — частично экранирована железом. Дистанция двести пятьдесят метров. Вооружен аналогично первому — длинный ствол с глушителем, предположительно М110. Азимут сто шестьдесят.

— Он в укрытии?

— Да. Шахта железная, толщина стенки около миллиметра. Пуля калибра семь шестьдесят два пробьет навылет, но потеряет часть энергии. Если попасть в корпус — останавливающего ее действия хватит. Если в плечо или руку — выживет, уйдет за шахту, откроет ответный огонь.

Филин мысленно прикинул баллистику. СВ–98 Медузы использовала патрон 7,62×54R с пулей повышенной пробиваемости. На дистанции двести пятьдесят метров энергия пули составляла около двух тысяч джоулей — достаточно, чтобы пробить миллиметр стали и сохранить убойное действие. Но попадание должно быть точным — в грудную клетку или голову.

— Координаты? — спросил он.

— Азимут сто шестьдесят, дистанция двести пятьдесят метров. Квадрат 7–С.

Филин поставил второй красный крест на карте. Теперь все восемь целей были идентифицированы и нанесены на схему: два снайпера на крышах, шесть диверсантов у самолетов и ангара.

Он подошел к Кванту. Капитан, не отрываясь от экрана анализатора спектра, водил пальцем по частотной шкале:

— Диверсанты пробовали выйти в эфир? — спросил Филин.

— Четыре попытки за последние семь минут, — ответил Квант. — Все на разных частотах: четыреста тридцать три мегагерца, восемьсот шестьдесят шесть, полтора гигагерца, два и четыре десятых. «Поле–21» глушит все. Я вижу их сигналы как всплески на спектрограмме, но мощность помех втрое выше.

— Они поняли, что связь потеряна?

— Должны были понять. Но источник помех не засекли — я работаю в импульсном режиме с псевдослучайной перестройкой частоты. Пеленговать такой сигнал сложно даже для профессиональной аппаратуры, а у них, судя по всему, только портативные анализаторы.

Филин кивнул, возвращаясь к карте.

В наушнике снова зазвучал голос Медузы:

— Филин, они выставили дополнительное охранение у ангара. Один боец вышел из ворот, занял позицию у северо-восточного угла. Стоит, корпус развернут в нашу сторону. Автомат на груди. Дистанция триста пятьдесят метров.

— Он тебя видит?

— Нет. У него пассивный прибор ночного видения, без активной инфракрасной подсветки. Меня не засечет, если я не буду шевелиться. Я в маскхалате, на фоне снега сливаюсь.

— Не шевелись.

Филин взял красный фломастер и обвел квадраты 7–А и 7–С — позиции снайперов. Затем жирными точками отметил квадраты 8–В и 8–С, где находились остальные диверсанты. В углу карты сделал подпись: «6 чел. + 2 снайпера. СВУ под самолетами. Один пустой ПЗРК. Снегоход Polaris у ангара».

Он выпрямился, потер переносицу. Веки налились тяжестью — четырнадцать часов непрерывного напряжения давали о себе знать. Глаза слезились от того, что он постоянно всматривался в зеленое свечение прибора ночного видения. Филин снял перчатку, провел ладонью по лицу, вытирая испарину. Кожа была холодной и липкой.

Восемь диверсантов — это не случайная группа. Четкая структура: командир, два снайпера, пять бойцов обеспечения. Один из них — оператор ПЗРК, сбивший Ми–8. Двое — взрывотехники, устанавливающие самодельные взрывные устройства под самолеты. Еще двое — охранение у ангара. Профессионалы высокого класса, экипированные по последнему слову техники.

— Филин, — снова раздался в эфире голос Медузы. — У одного из диверсантов за спиной — переносной зенитный ракетный комплекс. Труба пустая, направляющая выдвинута. Похож на «Стингер».

— Израсходовали на Ми-восемь, — ответил Филин. — Больше ракет нет?

— Проверила всех, включая ангар — тепловизором через стены не вижу, но у бойцов на открытом пространстве второго комплекса нет. Только этот, пустой.

Филин облегченно выдохнул. Один ПЗРК, пустой — не угроза. Если только у диверсантов нет второго, спрятанного в ангаре. Но Медуза проверила все видимые цели — значит, вероятность того, что есть еще один ПЗРК, мала.

Он перевел взгляд на Молота. Старший лейтенант стоял у двери, не меняя позы уже почти час. Автомат на изготовку, палец у спусковой скобы. Филин встретился с ним глазами — Молот качнул головой: «Готов».

— Филин, я вижу командира группы, — продолжала Медуза. — У центрального самолета. Жестикулирует активно — правая рука с рацией поднята, левая рубит воздух. На поясе — кобура с пистолетом,