Жаркая зима - Сергей Иванович Зверев

покосившийся забор. Пленный щурился, отворачивался от света. Его поставили на колени у капота. Руки — за спиной связаны пластиковыми стяжками. На голове — балаклава, сдвинута наверх, лицо открыто. Лет тридцать, короткая стрижка, скулы острые, глаза быстро двигаются, бегают по сторонам. На подбородке — свежая ссадина, кровь запеклась. Губы дрожат — от холода или от страха.

Полковник наклонился к нему.

— Имя? — спросил он на русском.

Пленный молчал.

— Name? — перешел на английский. — Rank? Mission?

Пленный смотрел в сторону. Дышал часто, поверхностно — пар изо рта клубился, смешивался с выхлопными газами машины.

— Ты ранен, — сказал полковник, указывая на плечо. — Получишь помощь. Если будешь говорить — мы сохраним тебе жизнь. Суд, обмен, не знаю, что последует, но жить будешь. Станешь молчать — умрешь здесь, в снегу.

Он замолчал. Ждал. Счет пошел на секунды. Пленный поднял глаза. Взглянул на полковника. Потом — на бойцов с автоматами, на «Тигр», на темное небо. Сглотнул. Губы шевельнулись.

— Eight[2], — сказал он тихо.

— Сколько на аэродроме? Восемь?

Пленный кивнул. Один раз, резко.

— Commander Smith. Operation… Web[3].

— Что с самолетами?

Пленный сглотнул. Облизал языком губы, которые потрескались, в кровь.

— Bombs. Under planes. Timed for twenty hundred hours[4].

Полковник взглянул на часы — было около двадцати сорока. Он мысленно зафиксировал: пленный назвал время двадцать ноль-ноль. Информация — критическая. Нужно немедленно передать на аэродром.

Он поднял руку, переключил рацию на канал Центра. Назвал свой позывной, доложил обстановку: операция в Среднем завершена, двое диверсантов уничтожены, один взят в плен. Пленный подтвердил — на аэродроме восемь человек, командир «Смит», операция «Web». Самолеты заминированы, таймер, по словам пленного, был установлен на двадцать ноль-ноль. Попросил передать информацию группе «Филин».

В рации ответили: принято, информацию передали, пленного доставить в Усолье для допроса, обеспечить охрану.

— Есть.

Полковник отключил связь. Повернулся к бойцам:

— Грузите его в «Тигр». Перевяжите по дороге, не дайте умереть.

Пленного подняли, повели к машине. Он не сопротивлялся. Шел, опустив голову, волоча ноги по снегу.

Полковник вернулся в дом. Осмотрел комнату. Тела диверсантов уже накрыли плащ-палатками, так они будут накрыты до тех пор, пока не приедет следственная группа. Оружие упаковали в мешки, гильзы собрали. Бойцы закончили фотофиксацию, наносили метки на схему.

Боец подошел, протянул планшет. Треснутый экран, корпус в потертостях. Полковник включил — работает, батарея на шестьдесят процентов. Загрузка — три секунды. На экране — карта аэродрома Белая. Отметки: стоянка № 7, коллектор, два красных креста на крышах техпостроек — снайперские позиции. Шесть зеленых точек у самолетов. Синяя линия — маршрут отхода. В углу — логотип неизвестной частной военной компании, стилизованная голова пса с тремя головами.

— Молодцы, — сказал полковник. — Хорошо сработали.

Он вышел на крыльцо. Бойцы грузились в машины. Раненый собровец уже сидел в «Тигре», плечо замотано, лицо бледное.

Ткаченко и Смирнов стояли у своего подбитого «УАЗа». Полковник подошел к ним.

— Вы свободны. Если машина на ходу — возвращайтесь на трассу, к Громову. Спасибо за работу.

Ткаченко молча пожал руку.

— Удачи.

— И вам.

Полицейские сели в «УАЗ», завели — двигатель закашлял, но заработал. Машина уехала, виляя по сугробам. Один фонарь разбит, второй мигает, но светит.

Полковник поднял рацию. Переключил связь на канал майора полиции Громова, который координировал силы на трассе.

— Гром, Лютый. Пленный будет у вас через полчаса. Организуйте допрос. Нам нужно знать все: оружие, планы, резервные детонаторы. Смит — командир, восемь человек на аэродроме. Планшет с картой — у меня, передам при встрече.

В рации — голос Громова, хриплый, уставший:

— Понял. Ждем. Хорошая работа.

Полковник сел в «Тигр», закрыл дверь. Машина тронулась, вырулила на трассу. Колеса «Тигра» взрыхлили снег, за кормой осталась глубокая колея. Он глянул в окно. Дом остался позади — темный, разбитый, с двумя телами внутри. Над ним — снегопад, черное небо, ни одной звезды.

Он доложил в Центр: колонна выдвинулась в Усолье, пленный в машине, состояние стабильное, операция в Среднем завершена.

В рации ответили: принято, отдыхайте.

Полковник отключил связь, откинулся на сиденье. От печки салона шел сухой жар. Бойцы молчали. Раненый постанывал, но терпел. Кто-то закурил — открыл люк в крыше, выпустил дым наружу.

Он закрыл на секунду глаза. Открыл. Взглянул на часы — двадцать один ноль-ноль. Штурм занял сорок пять минут. Четко, без потерь. Пленный дал информацию. Теперь дело за «Филином».

Он обернулся, глянул в заднее окно. Вдали, за снежной пеленой, горели огни аэродрома Белая. Там, на стоянке № 7, его коллеги готовились к штурму. Полковник перекрестился — машинально, по привычке. Потом взял планшет диверсанта, открыл карту. Красные кресты на крышах. Зеленые точки у самолетов.

— Держитесь, мужики, — сказал он тихо.

Никто не услышал.

Машины уходили в ночь. Снег заметал следы. Операция в Среднем закончилась. На аэродроме все только начиналось.

Глава 17

День первый, 21:00–21:45, аэродром Белая,

командный пункт аэродрома

Пункт управления полетами аэродрома Белая жил в красном свете аварийных ламп. Дежурное освещение — экономичный режим, чтобы не светить в окна, не давать снайперам видеть силуэты. Операторский зал на первом этаже превратился в укрепленный пункт. Пульты брошены, кресла сдвинуты к стенам, мешки с песком у окон. За разбитыми стеклами выл ветер, снег хрустел под редкими шагами часовых.

Майор Соколов стоял у правого окна, прижимался к бетонному простенку. Прибор ночного видения ПН–21К на шлеме опущен, включен. Зеленое поле выхватывало площадку перед зданием: сугробы, бетонные блоки, разбитые фонари, черный провал ночи за периметром. Глаза слезились от напряжения — Соколов моргнул, проморгался.

Часы на руке показывали двадцать один ноль-ноль.

В рации ожил голос Лютого — с хрипотцой, но слова разборчивы:

— «Филин», информация от пленного. Командира диверсантов зовут Смит. На аэродроме восемь человек. Самолеты заминированы. Таймер был на двадцать ноль-ноль, но сейчас уже неактуален — связь потеряли, трансляцию не ведут.

— Понял, — ответил Соколов, — спасибо. — Он переключил связь на канал охраны. — «Филин», южный пост, — голос в гарнитуре хриплый, с помехами.

Часовой из охраны залег за бетонным блоком в пятидесяти метрах от входа.

— Движение. Со стороны ангаров. Тени. Трое, с оружием.

Соколов не отрывался от ПНВ. Он перевел прицельную марку на дальнюю ангарную стену — там, у самого края светового пятна, мелькнула чья-то тень.

— Медуза, видишь?

— Вижу, — голос Волковой спокойный, деловой. Она на крыше, в маскхалате, за парапетом. СВ–98 на сошках, тепловизор включен. — Три тепловые сигнатуры. Подходят с трех сторон. Север, запад, юг. Дистанция — сто пятьдесят метров. У