Жаркая зима - Сергей Иванович Зверев

Соколов переключил рацию на общий канал.

— Всем внимание. Штурм. Капитан, подними людей. Занять позиции у окон. Огонь только по команде. Медуза, ты работаешь по внешним целям — не дай им приблизиться к антенне.

«Почему ночью? — подумал Соколов. — Отчаяние. Связи нет, план провален. Им нужно любой ценой уничтожить «Поле–21», чтобы восстановить канал. Или хотя бы прорваться к снегоходам. Другого шанса выбраться отсюда у них нет».

Капитан — командир взвода охраны, плотный, лет сорока, в бронежилете поверх камуфляжа, шлем сдвинут на затылок — наклонил голову. Развернулся к бойцам:

— Слышали? К окнам! Первое отделение — север, второе — юг, третье — восток. Пулемет на крыльцо! Живо!

Двадцать два бойца охраны задвигались. Бесшумно, без паники. АК–74М к плечу, мешки с песком подтащили к подоконникам, приклад на упор. Один из бойцов у правого окна передернул затвор — металлический лязг резко прозвучал в тишине.

Соколов дернул затвор АК–12М. Патрон в патроннике. Переводчик огня на стрельбу одиночными.

— Молот, гранатомет готов?

Коваль стоял у левого окна, ГП–25 «Костер» под стволом АК–12. Провернул барабан, вставил выстрел ВОГ–25.

— Готов. Осколочный. Дистанция — сто двадцать метров.

— По команде.

Соколов снова посмотрел в ПНВ. Три силуэта передвигались от ангара к ангару. Короткие перебежки — пять-семь метров, пауза, снова перебежка. Головы повернуты — осматривают периметр. Оружие — HK416 с глушителями, приклады сложены. ПНВ на головах — четырехглазые.

Один из диверсантов остановился, поднял руку — короткий жест. Остальные замерли. Потом снова двинулись — уже не перебежками, а ползком.

«Перестроились, — отметил про себя Соколов. — Идут грамотно. Не торопятся. Проверяют оборону».

— Медуза, где ближайший?

— «Южный», — ответила Волкова, — заходит к пожарной лестнице. Дистанция — девяносто метров. «Северный» — у бетонных блоков, «западный» — за сугробом, готовит гранату.

— «Молот», приготовься подавить «западного». Медуза, «южного» — по команде. «Северного» пока не трогаем.

В рации — только шипение эфира. Соколов посмотрел на часы. Двадцать один ноль-пять.

— Медуза, работай.

Выстрел СВ–98 ударил с крыши. Звук резкий, раскатистый, отскочил от бетонных стен ангаров, размножился коротким эхом. В приборе ночного видения Соколова южная сигнатура дернулась, упала. Исчезла.

— «Южный» готов, — доложила Волкова, — прямое попадание в корпус.

— Отлично.

«Западный» диверсант бросил гранату. Соколов увидел темный овал, летящий к левому окну.

— Граната!

Молот отшатнулся от окна, пригнулся за мешком с песком. Граната влетела в зал, ударилась о пульт, отскочила на пол. Взрыв толкнул воздух. В ушах зазвенело, Соколов мотнул головой. Осколки застучали по стенам, мешкам с песком, потолку. Красный свет мигнул, погас на секунду — зажегся снова.

— Есть раненый! — крикнул боец у восточной стены. Он прижимал ладонь к плечу, между пальцев сочилась кровь.

Соколов не оборачивался. Смотрел на «западного» диверсанта. Тот выскочил из-за сугроба, побежал к окну — автомат на плече, стреляет на ходу. Пули глушеные, но отдачу видно — ствол HK416 прыгал, короткие вспышки вылетали из пламегасителя.

— Молот, давай!

Коваль высунулся из-за укрытия, навел гранатомет. Выстрел — глухой «пум». ВОГ–25 улетел в сторону диверсанта. Тот нырнул за бетонный блок. Граната взорвалась в трех метрах от него — осколки веером ушли в снег. Бетонная крошка брызнула в стороны.

— Не достал, — сказал Коваль, прячась обратно.

— Вижу.

Соколов переключил рацию на общий канал:

— Всем — огонь по «западному» и «северному». Подавить!

Охрана открыла огонь. АК–74М ударили очередями — длинными, по три-пять патронов. Гильзы зазвенели по бетонному полу, отскакивали от стен. Стреляли не целясь — на подавление, чтобы диверсанты не могли поднять головы.

С крыш техпостроек ударили два выстрела. Пули вошли в стены ПУ, выбили крошку из бетона. Одна — в подоконник правого окна, в метре от Соколова. Он пригнулся.

— Снайперы! — крикнул кто-то из охраны.

— Медуза, видишь их? — спросил Соколов.

— Вижу, — ответила Волкова. — На северной крыше и на южной. Они работают по окнам.

— Можешь подавить?

— Попробую.

Медуза перенесла огонь на южную техпостройку. Выстрел — пуля ударила в парапет в метре от «Лонгшота». Тот пригнулся, прекратил стрельбу.

Но «Дальний» с северной крыши успел дать очередь в сторону позиции Волковой. Пули зацокали по бетону. Медуза откатилась в сторону, перезарядила винтовку.

— Я цела, — доложила она. — Один меня засек. Меняю позицию.

— Понял, — ответил Соколов. — Работай с южного направления. Второго потом.

«Северный» диверсант отбежал к углу здания, укрылся за выступом. Высунулся, выпустил короткую очередь в сторону окон второго этажа. Стекла посыпались градом осколков. Кто-то из охраны вскрикнул — пуля задела плечо, разорвала бронежилет, но не пробила.

— Квант, сверху! — крикнул Соколов в рацию. — Поддай по «северному»!

Семенов на втором этаже, у окна, АК–12 с ночным прицелом. Прицелился, выпустил три одиночных. Диверсант упал, перекатился за угол, скрылся из виду.

— Попал? — спросил Соколов.

— Видел попадание в корпус. Бронежилет мог выдержать. Ушел за угол, не вижу.

— Медуза, контроль «северного»!

— Вижу. — Голос Волковой раздавался сквозь помехи, но четко.

— За углом, не двигается. Кровь на снегу. Похоже, готов.

— Хорошо.

«Западный» диверсант выскочил из-за блока, побежал к пожарной лестнице. HK416 на плече, ПНВ на лбу. Бежал пригибаясь, зигзагом. Пули взбивали снег вокруг него, одна чиркнула по бетонной стене лестничной клетки, высекла искру.

— К лестнице! — крикнул Соколов. — Квант, Маяк, прикройте лестницу на крышу! Медуза, не стреляй, он в мертвой зоне!

— Поняла, — ответила Волкова, — не вижу.

Соколов выскочил из-за простенка, пригнулся, побежал к лестничной клетке. Сапоги скользили по бетонному полу, усыпанному гильзами и осколками стекла.

— Молот, за мной!

Коваль передернул затвор АК–12, побежал следом.

Лестничная клетка — узкая, бетонная, без окон. Аварийное освещение — тусклые лампы под потолком, давали красный свет. Стены в выбоинах от старых попаданий.

— Наверх.

Побежали по лестнице. Сапоги грохотали по ступеням, звук метался в бетонной клетке. На втором этаже Квант и Маяк уже на позициях. Стояли у двери на лестницу, автоматы наведены вверх.

— Поднимается? — спросил Соколов.

— Не слышу, — ответил Квант, — гранату кинул.

Соколов посмотрел наверх. Лестница уходила в темноту. Сверху донесся металлический лязг — граната отскочила от ступеней. Потом взрыв грохнул наверху. Осколки застучали по стенам, ступеням. Один чиркнул по шлему Соколова, оставил белую царапину.

— На крыше! — крикнул Соколов. — За мной!

Рванули наверх, перепрыгивая через ступени. На лестнице на крышу дверь была открыта. В проеме — темнота, снегопад, силуэты антенн. Ветер ударил в лицо, бросил горсть снега.

Соколов выскочил на крышу, пригнулся. Диверсант стоял в десяти метрах от антенны «Поле–21». HK416 наведен на Медузу — она лежала за парапетом, СВ–98 в руках, но не стреляла. Патроны в магазине кончились — стала перезаряжать, но не