Жаркая зима - Сергей Иванович Зверев

В отделе горел свет во всех окнах. Дежурный на входе — лейтенант полиции лет двадцати пяти, с усиками — распахнул дверь, посторонился. Взглянул на пленного, на бинты, перевел взгляд на Громова.

— Третий кабинет, направо по коридору. Начальник уже там.

Громов качнул головой, махнул рукой в сторону двери, указывая бойцам направление внутрь.

В коридоре горели люминесцентные лампы, выхватывая из полумрака автоматные кофры, стенд с разыскиваемыми, закрытую дверь с табличкой «Следователь». Под ногами — кафель, местами потрескавшийся. Пленного проволокли мимо, остановились у третьей двери. Громов толкнул ее, вошел первым, включил основной свет.

Кабинет для допросов — квадратная комната десять на двенадцать. Стол, три стула, на стене — портрет президента и флаг. В углу — старая вешалка. На подоконнике — засохший фикус в горшке. Окно выходило во двор, за ним — снег и темнота.

Майор Громов сел за стол. Погоны на кителе свежие. Под глазами залегли тени, веки наливались свинцом. Пять часов без перерыва — от выезда к кафе — давали о себе знать. Перед ним — раскрытый ноутбук, стопка бланков протоколов, черная ручка, синяя, красная. Диктофон — старый «Олимп» с потертым корпусом — лежал справа от клавиатуры. Слева стоял стакан с водой, нетронутый.

Он проверил технику: включил запись, перемотал, убедился, что пленка чистая. Красная лампочка зажглась, погасла. Хорошо.

Бойцы СОБР втолкнули пленного в комнату, усадили на деревянный стул с прямой спинкой. Завели руки за спинку — стяжка заскрипела по пластику. Тот дернулся, замер. Один из бойцов снял с пленного капюшон — лицо открылось полностью: высокий лоб, короткий ежик светлых волос, татуировка на шее — череп в берете.

— Свободны, — сказал Громов.

Бойцы вышли. Дверь закрылась с металлическим лязгом.

Громов осмотрел повязку пленного. Кровь пропитала марлю, но не текла — значит артерия не задета. Допросить можно. Он заметил, что правая рука пленного слегка отекла ниже шины — возможно, гематома.

За десять минут до доставки он связался с начальником следственного отдела. Тот дал добро на первичный опрос. Громов зафиксировал в служебном журнале: время запроса — 21:20, ответ — положительный. Протокол потом передадут следователям. Каждая минута уходила в минус.

Он достал из стола бланк протокола — три листа, сшитые ниткой. Заполнил шапку: дата, время, место, должность. Крупным почерком написал: «Опрос гражданина без предъявления обвинения».

Громов перевел взгляд на пленного. Тот сидел сгорбившись, голова опущена. Дышал тяжело, прерывисто. Когда пленный поднял голову, Громов заметил характерные для иностранца черты — скулы, прикус, бледность, складывающиеся в типаж, который он привык связывать с западными инструкторами. Глаза голубые, с неподвижным зрачком.

— Фамилия, имя, звание, подразделение, — сказал Громов.

Голос ровный, без давления. Он включил диктофон — зажглась красная лампочка.

Пленный молчал. Раздавался только гул вентиляции под потолком да ветер свистел за окном.

— Я задал вопрос.

Тишина. Пленный сглотнул, облизал сухие губы.

— Меня зовут… Джеймс. Сержант… Бывший. Армия США.

— Джеймс — это имя или фамилия?

— Имя.

— Полное имя, Джеймс.

Пауза. Пленный уставился в сторону, на стену с портретом президента. Надолго замер. Громов не торопил.

— Джеймс Райан.

Голос хриплый.

— Сержант первого класса. Третий батальон, семьдесят пятый полк рейнджеров. Уволен… три месяца назад.

— Причина увольнения?

Пленный криво усмехнулся. Нижняя губа дрогнула. Громов заметил, как напряглись желваки.

— Сказали — нарушение устава. Связи с частными военными компаниями. Но я делал то, что они хотели. Просто попал под горячую руку.

— Кто они?

— Командование.

Громов записал в протоколе: Джеймс Райан, сержант, семьдесят пятый полк рейнджеров, уволен за связи с частными военными компаниями. Ручка заскрипела по бумаге. Он продиктовал вслух для диктофона:

— Показания записаны, фамилия — Райан, звание — сержант первого класса… Кто командир твоей группы?

— Смит. Джон Смит. Бывший лейтенант-коммандер военно-морских сил США.

— Название группы?

— «Цербер».

— Операции?

— «Паутина».

Громов отложил ручку, впился взглядом в пленного.

— Рассказывай. С самого начала. Как получили задание, где готовились, когда вошли на территорию.

Джеймс снова сглотнул. Уставился на свой бинт — красное пятно расползалось, пропитывая марлю. Громов сделал мысленную пометку: через пятнадцать минут вызвать врача, даже если допрос не будет закончен.

— Я буду говорить, — голос усталый, обреченный. — Но я не все знаю. Смит не посвящал нас в подробный план.

— Рассказывай, что знаешь.

— Задание получили за месяц до операции. В Германии, на базе под Раштаттом. Тренировались две недели. Потом перебросили в Польшу, оттуда — через границу, легально, по туристическим визам. В Россию въехали по отдельности, встретились в Иркутске.

Громов записывал, не поднимая головы.

— Сколько вас всего?

— Одиннадцать. Восемь на аэродроме, трое операторов беспилотников. Я — оператор.

— Назови имена и позывные остальных.

Джеймс покачал головой.

— Не знаю. Мы работали под псевдонимами. Я знал только Смита и своего напарника по пульту. Остальные — чужие.

— Имя напарника?

— Погиб. При штурме.

Громов сделал пометку: «Двое операторов убиты в Среднем, подтверждено».

— Продолжай. Вооружение.

— Восемь человек на аэродроме. Командир — Смит. Два снайпера с М — сто десять. Остальные — штурмовики с ХК — четыреста шестнадцать. Все с глушителями, с приборами ночного видения. У одного — переносной зенитный ракетный комплекс «Стингер». У другого — противотанковый комплекс. Одноразовые.

— Противотанковый? — переспросил Громов. — Шведский?

— Да. Одноразовый. Оба израсходованы. «Стингер» — на вертолет. Второй — на бронетранспортер.

Громов зафиксировал в служебном журнале: «ПЗРК, ПТРК — израсходованы».

— Задача группы?

— Установить взрывчатку под тремя Ту–160 М. Шесть зарядов — по два под каждый самолет. Кумулятивные, с тремя детонаторами каждый. Лазерные датчики.

— Таймер?

— Был установлен на двадцать ноль-ноль. — Джеймс поморщился, прижал здоровую руку к животу. — Не сработал. Ваша радиоэлектронная борьба сбила сигнал.

Громов записал.

— Резервный детонатор?

— Есть. — Пленный поднял глаза. — Я не знаю какой. Может, радиоканал на другой частоте. Может, механический таймер. Смит не говорил. Это знал только он и взрывотехник.

— Где взрывотехник?

— На аэродроме. Среди восьми.

Громов откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.

— Уточни. Восемь человек на аэродроме — это включая снайперов?

— Да. Смит — командир. Два снайпера. Пять штурмовиков. Один из них — взрывотехник.

— Плюс вы, операторы беспилотников, отдельно?

— Да. Нас трое. Я и еще двое. Мы не входим в группу «Цербер». Беспилотники — наша работа.

— Где остальные двое?

— Убиты. При штурме вашего спецназа. В доме в Среднем.

Громов бросил взгляд на настенные часы — двадцать один сорок пять.

— Пути отхода.

— Снегоходы на южном периметре аэродрома. Два. Если не получится — через коллектор. Но там растяжки.

— Растяжки на выходе?

— Да. Смит поставил, когда заходили. Противопехотные, на растяжке.

— Где именно?

— В коллекторе,