Жаркая зима - Сергей Иванович Зверев

Тот шел, не поднимая головы, автомат на уровне пояса, ствол покачивался в такт шагам. Квант сзади дышал тяжело, но ритмично — сказывалась многокилометровая выкладка по глубокому снегу.

Третий ориентир — старый топливозаправщик, ржавый, брошенный здесь еще в девяностых, когда часть перевооружали. Его корпус зиял пробоинами, колеса давно сгнили, но остов все еще возвышался над сугробами, служа отличным укрытием. Филин обошел его справа, махнул рукой, приказывая огибать. Группа скользнула вдоль корпуса, используя его как прикрытие от возможного наблюдения со стороны ангара.

Квант внезапно замер, поднял сжатый кулак. Филин обернулся. Квант показывал два пальца, затем указал в сторону ангара номер семь, до которого оставалось метров двести. Филин поднял бинокль с тепловизионным модулем, поднес к глазам.

В зеленом поле возникли две фигуры — яркие, с оранжевыми контурами. Двое диверсантов у входа в ангар. Один стоял, прислонившись к косяку, автомат висел на ремне через плечо. Второй сидел на корточках, прислонив оружие к стене, и что-то делал руками — возможно, проверял снаряжение. Тепловая сигнатура от их тел была отчетливой, контрастной на фоне холодного металла ангара.

— Игнорируем, — одними губами произнес Филин, не включая рацию. Молот и Квант поняли без слов.

Он глянул на часы. Половина первого.

— Медуза, мы будем на месте через десять минут. Готовность?

— Готова. Жду команды. — Голос Волковой по-прежнему был ровным, но Филин уловил в нем едва заметное напряжение — она тоже чувствовала приближение развязки.

Филин двинулся дальше, обходя с южной стороны ангар номер семь. Здесь снег был утрамбован гусеницами тягачей — за последние дни технику сюда не гоняли, но старые колеи сохранились, покрытые коркой наста. Идти стало легче, подошвы не проваливались, но звук шагов стал отчетливее — каждый шаг отдавался хрустом ломающейся ледяной корки.

Он поднял кулак — группа замерла. Прислушался.

Ветер гудел в металлических перекрытиях ангара, создавая низкий, вибрирующий звук. Далеко, со стороны поселка, донесся лай собаки — одиночный, быстро оборвавшийся. Еще дальше, у вышки связи, монотонно гудел генератор. Все штатно, посторонних звуков нет.

— Вперед.

Последние пятьдесят метров до бетонного блока за ангаром Филин преодолел ползком. По-пластунски, перекатами, упираясь локтями в наст. Автомат волочился следом на ремне, царапая снег. Молот и Квант повторяли его движения, стараясь не отставать и не создавать лишнего шума. Снег набивался под маскхалат, таял от тепла тела, и ледяная вода стекала по спине, вызывая непроизвольную дрожь. Филин стиснул зубы, заставляя мышцы не трястись.

Блок оказался именно таким, как на спутниковом снимке — метра полтора в высоту, три в длину, из монолитного железобетона. Скорее всего, остаток старого фундамента от демонтированного склада. Филин прижался к бетону спиной, сдвинул прибор ночного видения на лоб, протер замерзшие окуляры тыльной стороной перчатки. Иней на линзах превратился в капли, но видимость улучшилась. Взглянул на часы: 00:38.

— Медуза, — негромко произнес он в гарнитуру. — Мы на позиции. Приступай по моей команде. Сначала — «северный», затем — «южный». Интервал — две секунды. Не больше.

— Поняла. Северный в прицеле. Жду.

Филин переключил связь на канал охраны.

— Капитан, начинайте отвлекающую атаку.

— Понял, Филин. Через тридцать секунд открываем огонь, — голос капитана Соболева звучал четко, несмотря на ранение.

Филин высунулся из-за блока, навел тепловизор на стоянку. Три самолета Ту–160М — серые массивные силуэты на сером снегу. У них — диверсанты. Пять человек, как и докладывала Медуза. Перемещаются между самолетами, занимая позиции. Один возился под фюзеляжем центрального бомбардировщика — вероятно, взрывотехник, проверяющий заряд. Двое у левого крыла, еще двое у правого. Смит, которого можно было определить благодаря жестикуляции, находился у центрального самолета.

Филин не мог разглядеть лица — слишком далеко, тепловизор давал только очертания и тепловые сигнатуры. Но позы, движения, распределение ролей были очевидны.

— Филин, мы готовы, — доложил капитан.

— Давай.

С восточного фланга ударили сразу три пулемета — ПКП «Печенег» застрочил длинными очередями, трассеры оранжевыми пунктирами прошили темноту. К ним присоединилась стрельба из автоматов АК–74М — десяток стволов открыли огонь на подавление. Взрывы светошумовых гранат осветили стоянку яркими оранжевыми вспышками, на мгновение вырвав из мрака силуэты самолетов и мечущиеся фигуры диверсантов.

Филин прижался к бетону, пережидая первую волну огня. Затем крикнул в гарнитуру:

— Медуза, сейчас! Давай!

— Работаю.

Даже сквозь грохот стрельбы Филин услышал первый выстрел снайперской винтовки СВ–98 — раскатистый, басовитый, он выделялся на фоне автоматной трескотни.

— «Северный» уничтожен, — доложила Медуза. Голос ее не дрогнул.

— Второй.

Второй выстрел прозвучал на полторы секунды быстрее, чем Филин ожидал. Медуза работала на пределе возможностей винтовки с продольно-скользящим затвором.

— «Южный» уничтожен. Попадание в грудную клетку. Цель не двигается.

Филин видел в тепловизор, как пятно на южной крыше дернулось и замерло, постепенно теряя яркость, — тело остывало.

— Отлично. Замри, продолжай наблюдение.

— Поняла.

Филин перевел дыхание, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах. Первый этап операции пройден.

— Капитан, снайперы уничтожены. Продолжайте отвлекающий огонь, но экономьте боеприпасы.

— Понял, Филин. Работаем.

Стрельба с восточного фланга не прекратилась — наоборот, стала интенсивнее, чтобы создать у диверсантов впечатление полноценной атаки. Диверсанты у самолетов заметались, занимая оборону, открыли ответный огонь в сторону вспышек. Смит кричал по-английски, слов не разобрать — только гортанные выкрики, перекрываемые грохотом.

Филин повернулся к Молоту и Кванту.

— Снайперов нет. Теперь наша очередь.

Он проверил автомат — передернул затвор, дослав патрон в патронник. Лязг металла прозвучал оглушительно в относительной тишине за блоком. Прицел 1ПН–138 включил на минимальную мощность, чтобы не засвечивать глаза.

— Молот, Квант — за мной. Атакуем с тыла. Цель — диверсанты у самолетов. Работаем быстро, без пауз. По возможности взять живым командира. Остальных — по обстановке.

— Понял, — отозвался Молот, уже пристраивая подствольный гранатомет ГП–25.

— Есть, — Квант качнул головой, поправляя ремень автомата.

Филин глянул на часы: 00:40.

Он высунулся из-за блока, оценил расстояние до самолетов. Тридцать-сорок метров открытого пространства — бетонные плиты, припорошенные снегом, несколько неглубоких воронок от предыдущих обстрелов. Укрытий на этом отрезке практически нет.

— Идем перебежками. Я — первый. Молот — через пять секунд. Квант — замыкающий. В случае контакта — залечь, открыть огонь на подавление… Пошел.

Филин выдохнул, сжал автомат и рванул с места. Снег под ногами взметнулся белым облаком. Он бежал, пригибаясь, автомат на уровне глаз, ствол скользил по пространству впереди. До первого самолета — левого Ту–160М — двадцать метров. Диверсант у шасси обернулся на шум, вскинул оружие, но Филин уже упал за бетонный блок, вжавшись в него всем телом.

— Молот — за мной!

Молот пересек открытое пространство за четыре секунды — широкие шаги, низкий силуэт, автомат прижат к