Жаркая зима - Сергей Иванович Зверев

до пяти метров. Теперь он различал не только общий контур головы Смита, но и плечи, руки. Правая рука противника висела внизу, пальцы сжимали ключ. Филин перехватил нож обратным хватом — лезвие смотрело вверх, так удобнее бить снизу.

— Последний раз, Джон. Бросай ключ и выходи.

Смит молчал. И вдруг рванул с места. Филин услышал топот — три быстрых шага. Смит бросился на него, правая рука взметнулась для удара. Смит бил сверху вниз — монтажным ключом, тяжелым, длиной около тридцати сантиметров. Целил в голову.

Филин ушел влево, подставляя правое плечо. Ключ скользнул по бронежилету 6Б47, зацепил край кевлара, чиркнул по плечу. Острая боль обожгла руку — заусенец на металле распорол ткань куртки и кожу. Касательное ранение. Кровь потекла по рукаву, горячая, липкая. Филин не закричал. Он шагнул вперед, входя в пространство противника. Левой рукой перехватил запястье Смита — там, где был ключ. Сжал пальцы, надавил на кость. Смит зашипел. Правая рука с ножом пошла снизу вверх. Филин не хотел убивать — он ударил рукояткой в лицо, в то место, где должен быть нос. Глухой удар. Смит дернулся, но ключ не выпустил.

— Бросай! — прорычал Филин.

Смит ответил — ударил головой в лицо. Лоб в лоб. Филин почувствовал хруст — не у себя, у противника. Кровь брызнула из разбитой брови Смита, теплые капли попали на щеку Филину. Но Смит не остановился. Он вырвал запястье из захвата, снова занес ключ. Филин не дал ударить. Он упал на спину, увлекая Смита за собой, — прием из самбо, передняя подсечка с падением. Смит потерял равновесие, навалился сверху. В темноте, в тесноте между стеллажами, они покатились по бетону. Филин слышал собственное дыхание, хрип Смита, лязг металла — ключ ударился о пол и отскочил в сторону. Смит оказался сверху, навалился грудью, потянулся к кобуре на поясе. Филин левой рукой заблокировал его правую. Пальцы Смита скользнули по рукоятке пистолета, но вытащить его он не успел. Филин поджал ноги к груди, уперся ступнями в живот Смита. Рывок — и тот перелетел через голову, ударился спиной о стеллаж. Ящики посыпались вниз, загрохотали. Филин вскочил. Нож он по-прежнему держал в руке. Кровь с плеча капала на бетон. Смит тоже поднялся, тяжело дыша.

— Довольно, — выдохнул он. — Довольно.

— Сдавайся, — сказал Филин.

Смит шагнул вперед. Руки оставались пустыми — ключ потерян, пистолет не достал.

— Никогда.

Он бросился на Филина, пытаясь схватить за горло. Филин встретил атаку — перехватил руки Смита, вошел в клинч. Голова к голове, лоб в лоб. Дыхание противника вырывалось горячими толчками. Смит оказался сильным. Бывший «морской котик», наемник с пятилетним стажем контрактов по всему миру. Но Филин был быстрее. Он резко ушел вниз, подсекая ноги Смита. Тот потерял равновесие, но удержался на одной ноге. Филин использовал этот момент. Он нырнул под руку Смита, оказался у него за спиной. Прыжок — и он обвил ногами шею противника. Прием «удавка». Спина Филина прижалась к бетонному полу. Ноги скрестились на груди Смита, левая ступня зацепилась за правую ключицу. Бедра сжались — пережим сонной артерии.

Он учил этому приему «морских котиков» в Норвегии семь лет назад. Показывал на матах спортзала. Тогда молодой лейтенант-командер Джон Смит слушал внимательно, повторял движения. Сейчас Смит повторял их на себе.

Филин сжал бедра сильнее. Смит захрипел, забился, пытаясь вырваться. Руки царапали бетон в поисках опоры. Ноги дергались.

— Тише, — прошептал Филин. — Через десять секунд все кончится.

Смит не мог ответить — горло пережато, воздух не проходит. Филин считал про себя. Пять секунд. Шесть. Семь. Смит дернулся последний раз — резко, сильно. И затих. Тело обмякло, обвисло в захвате. Филин держал еще три секунды — для верности. Потом разжал ноги, откатился в сторону.

Смит лежал лицом вниз, раскинув руки. Филин сел на корточки, восстанавливая дыхание. Кровь с плеча продолжала капать на бетон. Он потрогал рану — неглубокая, касательная. Кожу рассекло на сантиметр, мышцы не задеты.

— Молот, Квант, — сказал он в гарнитуру. — Заходите. Включите фонари. Он готов.

— Понял! — голос Молота звучал облегченно.

Через десять секунд входная дверь скрипнула. Вспыхнули яркие белые лучи — тактические фонари на автоматах АК–12. Филин зажмурился — после борьбы в темноте свет резал глаза.

— На меня не светите! — крикнул он.

Лучи переместились в сторону. Молот и Квант вошли в ангар, держа оружие наготове.

— Чисто? — спросил Квант.

— Чисто. Он один.

Молот подошел к Смиту, посветил на лицо. Глаза закрыты, дыхание ровное — жив. Только кровь на лбу из разбитой брови.

— Пластиковые стяжки, — скомандовал Филин.

Квант достал из кармана разгрузки три кабельных хомута — широких, длиной около тридцати сантиметров. Протянул Филину.

Филин перевернул Смита на живот, завел руки за спину. Продев хомут в замок, затянул. Щелчок — пластик сжался, зафиксировался. Второй хомут он надел на лодыжки. Третьим соединил руки и ноги — поза узника.

— Теперь обыскать, — сказал Филин. — Все, что найдете, изъять.

Молот опустился на корточки, начал с пояса. Кобура с пистолетом Глок–19 — вытащил, проверил магазин. Полный, пятнадцать патронов. Глушитель на стволе — длинный, цилиндрический.

— Пистолет с глушителем, — доложил Молот. — Магазин полный.

— Отложи.

Квант обыскивал карманы разгрузки. Планшет в защищенном чехле — бронированный, с усиленными углами. Экран треснул — видимо, упал при отключении света. Квант нажал кнопку включения. Экран засветился, запросил пароль.

— Планшет. Требует пароль.

— Отложи. Потом взломаем в Центре.

Документы — три сложенных листа. Карта аэродрома с отметками — позиции снайперов, места установки самодельных взрывных устройств, пути отхода. Кодовые таблицы — мелкий шрифт, колонки цифр. Фотография — Смит с двумя неизвестными, одетыми в камуфляж, на фоне пустыни.

— Молот, — сказал Филин. — Доставай телефон. Нужна фотофиксация.

Молот достал защищенный телефон, включил камеру. Вспышка осветила лицо Смита — глаза закрыты, на лбу запекшаяся кровь, на щеке ссадина.

— Снимай все. Смита — лицо крупно, потом общий план с руками в стяжках. Потом планшет, документы, карту.

Молот начал снимать. Щелканье затвора нарушало тишину ангара.

Филин встал, подошел к стеллажу, где оставил автомат. Плечо болело — ноющей болью, не острой. Он расстегнул молнию куртки, осмотрел рану. Кровь уже запеклась, остановилась. Он достал из кармана индивидуальный перевязочный пакет. Стерильную салфетку наложил прямо на куртку, зафиксировал бинтом.

— Командир, — Квант поднял с пола монтажный ключ. — Его оружие.

— Отложи. Потом в улики.

Филин подошел к Смиту. Тот начал приходить в себя — дернул руками, застонал. Попытался перевернуться, но стяжки держали крепко.

— Лежи, — сказал Филин. — Не дергайся.

Смит открыл глаза. Мутные, с красными прожилками. Сфокусировал