Жаркая зима - Сергей Иванович Зверев

Филин знал психологию. Смит сейчас на пике напряжения. Еще немного — и он либо бросится в атаку, либо попытается прорваться к выходу. Второе вероятнее — профессионал не лезет на рожон.

— Час-два — и он попробует выйти. Другого выхода нет. Задняя дверь заблокирована, передняя — под прицелом Медузы. Он в мышеловке, — проговорил Филин.

Он выпрямился, сделал шаг назад к выходу. Теперь он видел ориентиры. Глаза привыкли к темноте — прошло уже минут десять. Филин различал ближайшие стеллажи — серые прямоугольники на сером фоне. Пол — темно-серый, с черными пятнами масла. Потолок — высокий, теряющийся во тьме.

Но основным инструментом оставался слух. Филин слышал, как Смит дышит — теперь реже, глубже. Американец успокоился, взял себя в руки.

— Всем — ждать. Он никуда не денется.

Филин отступил к дверям, прислонился к косяку. Света снаружи почти не было — только серое свечение снега, но для глаз, привыкших к абсолютной темноте ангара, даже этот слабый свет казался ярким.

— Медуза, докладывай, — тихо приказал Филин.

— Снаружи чисто. Охрана оцепила периметр. Группа спецназа подходит к ангару. Будет через десять минут.

— Передай Морозову — главный внутри. Живой. Но брать его будем мы.

— Поняла.

Филин посмотрел на часы. Стрелки показывали половину четвертого утра.

Он прислушался снова. Смит не выдал себя. Только вентиляция, капли и потрескивание металла. И где-то далеко — гул двигателей подъезжающей группы.

— Квант, готовь светошумовую. Бросаешь через пять минут, в глубину, за третий стеллаж.

— Понял.

— Молот, как я дам сигнал, заходишь слева. Я справа. Квант прикрывает выход.

— Есть.

Филин перевел дыхание. В ушах все еще гудело от напряжения. Он слышал, как бьется его собственное сердце — ровно, спокойно.

Он посмотрел в темноту ангара. Теперь он видел — не четко, но видел. Стеллажи, проходы, трубы на стенах. И где-то там, между стойками, человек.

Смит затаился. Ждал.

— Время пошло, — тихо сказал Филин.

Глава 21

День второй, 03:30–04:15, аэродром Белая,

ангар стоянки № 7

Филин откинул прибор ночного видения ПН–21К на шлем. Зеленый мир исчез. Наступила чернота — плотная, вязкая. Он зажмурился на секунду, открыл глаза. Ничего. Только серая пелена перед глазами — остаточное свечение сетчатки.

Пальцы нащупали фиксатор подбородочного ремня. Щелчок. Он снял шлем, поставил на пол у стены. Нож он держал в правой руке. Лезвие — девять сантиметров, черное, матовое. Рукоять из резины не скользила, даже когда пальцы становились влажными. АК–12М Филин прислонил к стеллажу слева от входа. В тесноте ангара длинным стволом он будет только цепляться за конструкции. Пистолет ПММ оставался на поясе, но вытаскивать его он не стал.

— Всем замереть, — сказал Филин в гарнитуру. — Работаю на слух.

В наушниках слышалось только его дыхание. Микрофон у горла передавал каждый вдох.

Филин двинулся в глубину ангара. Бетонный пол под берцами казался ровным, но пальцы ног нащупывали выбоины. Он переставлял ноги с пятки на носок, стараясь не шуметь. Левую руку держал перед собой, на уровне пояса, чтобы нащупывать пространство. Через минуту глаза привыкли настолько, что он начал различать силуэты стеллажей — серые прямоугольники на сером фоне. Более темные проходы между ними. Слева угадывались контейнеры, штабеля ящиков.

Филин остановился, прислушался. Перевел дыхание. Пар изо рта в темноте оставался невидимым, но влага оседала на губах. Пять шагов вперед вывели его в проход между двумя стеллажами. Справа и слева высились металлические конструкции.

— Джон, — тихо произнес он. — Ты знаешь, что это конец. Выходи.

Шепот почти не нарушал тишины. Ни ответа, ни шороха. Филин ждал. Десять секунд. Двадцать. Тишина. Он снова подался вперед, обогнул стеллаж. Левая рука нащупала трубу водоснабжения — холодную, толстую, с ржавыми чешуйками. Обогнув трубу, он оказался в узком проходе.

И тут он услышал. Короткий скрежет металла по бетону. Кто-то задел ящик или переставил инструмент. Слева, метрах в пятнадцати. Филин замер. Он ждал этого звука. Знал, что Смит не выдержит тишины — начнет менять позицию.

— Слышу тебя, — прошептал Филин. — Не шевелись.

Ни звука в ответ.

Филин двинулся на звук. Медленно, бесшумно. Левая рука нащупала угол стеллажа. Он обогнул его. Теперь он видел проход между двумя рядами стеллажей. Ширина — около метра. Слева и справа — сплошные стены из металлических полок, заставленных ящиками. В конце прохода темнел поперечный стеллаж. А за ним угадывался силуэт. Серое пятно на сером фоне. Человек стоял неподвижно, прижавшись спиной к стеллажу. Расстояние — метров десять. Филин опустился на корточки, чтобы силуэт стал меньше. Нож он держал лезвием вверх, локоть прижал к корпусу.

— Я знаю, что ты меня видишь, — тихо сказал он. — Глаза привыкли к темноте. У тебя тоже.

Силуэт не шелохнулся. Филин ждал. Считал удары пульса.

— Зачем тебе это, Джон? — спросил он. — Твоя группа мертва. Самолеты не взорваны. Операция провалена. Выходи — останешься жив.

Тишина. Потом из темноты донесся шепот с легким акцентом:

— Ты не понимаешь, русский. Мы одинаковые.

— Мы не одинаковые, — ответил Филин. — Я выполняю приказ. Ты продался.

— Продался? — Смит хрипло рассмеялся. — Я служу своей стране. Просто неофициально.

— Страна тебя не просила взрывать стратегические бомбардировщики.

— Кто-то должен был.

Филин шагнул вперед. Три шага. Бесшумно. Смит дернулся — силуэт качнулся.

— Стой, — сказал Смит. — У меня пистолет.

— Нет, — ответил Филин. — Пистолет у тебя на поясе. Ты его не достанешь — я услышу щелчок кобуры. Автомат ты бросил, когда вырубал свет. У тебя только ключ.

Смит молчал.

— Я вижу твою руку, — продолжил Филин. — Она пустая. Ключ в другой. Правой. Ты правша.

— Ты ничего не видишь. Здесь темно.

— Я вижу силуэт. И знаю, как ты двигаешься. Мы встречались раньше, Джон.

Пауза. Тишина.

— Где? — В голосе Смита появилось напряжение.

— Норвегия, восемнадцатый год. Учения «Северный ветер». Я был инструктором. Ты — в группе «морских котиков».

Смит не ответил. Только шумно выдохнул.

— Ты тогда спросил меня, как валить противника в ближнем бою без шума. Я показал тебе прием. Удавка. Пережим сонной артерии ногами. Помнишь?

— Я помню.

— Сейчас я его применю на тебе. Если не сдашься.

Смит сместился в сторону. Филин услышал скрип подошвы по бетону. Два шага влево.

— Не уходи, — сказал Филин. — Я все равно тебя найду.

Он двинулся параллельно, смещаясь в ту же сторону. Между ними высились стеллажи, петляли проходы.

Смит остановился. Филин тоже. Расстояние сократилось до семи метров. В темноте это почти в упор.

— Ты не сможешь, — прошептал Смит. — Меня тренировали лучшие.

— Ты был тренирован мной, — ответил Филин. — Частично.

Он подался вперед, сокращая дистанцию