Жаркая зима - Сергей Иванович Зверев

Полковник снова поднял бинокль. Теперь — через тепловизор, встроенный в прицел. Прибор работал от аккумулятора, уровень заряда — восемьдесят три процента. Хватит на два часа непрерывного наблюдения.

Зеленое поле. Три ярко-белых пятна внутри дома. Одно — в правом углу, ближнем к печке. Сидит, голова опущена, руки на коленях — раненый. Второе — у левого окна, стоит, повернут в сторону улицы. Третье — у правого окна, тоже стоит, но смотрит вглубь комнаты. Полковник различил оружие: у стоящих — автоматы на ремнях, у сидящего — оружия не видно, возможно, бросил.

Он мысленно просчитал варианты. Трое, один ранен. Светошумовые оглушат их на три-пять секунд. Этого хватит, чтобы ворваться и подавить сопротивление. Нужно взять хотя бы одного живым — он даст информацию о группировке на аэродроме. Потери среди СОБР должны быть минимальны. Без щитов не идти.

— Снайпер, доклад.

В наушнике — голос, спокойный, размеренный:

— Я на крыше сарая, дистанция девяносто метров. Вижу два силуэта у окон. Один у левого, второй у правого. Третий в глубине. Готов к поддержке.

— Цели только по моей команде. Штурм через две минуты. — Полковник переключил канал рации на группу: — Первая группа — у передней двери. Вторая — у задней. Щиты впереди. Светошумовые — по счету «три». Я даю сигнал.

Он опустил бинокль, поправил шлем, натянул его на лоб. Автомат — в руку, патрон в патроннике. Предохранитель снял. Пальцы правой руки легли на цевье, левой — на пистолетную рукоятку. Приклад уперся в плечо.

Первая группа — пять человек — выдвинулась к переднему крыльцу. Щиты впереди — тяжелые, композитные, выдерживают автоматную очередь. Штурмовой с щитом шел первым, за ним — два бойца с автоматами, за ними — гранатометчик с подствольным гранатометом, замыкающий — с автоматом, смотрел в тыл.

Снег под ногами утрамбован до льда — скользко. Бойцы двигались осторожно, проверяя каждый шаг. Щиты закрывали их от шеи до колен.

Вторая группа — еще пять человек — обогнула дом слева, через сугробы, вышла к задней веранде. Дверь — деревянная, рассохшаяся, петли ржавые. Щит — первым, как и у передней. Стекла на задней веранде разбиты — сквозняк колыхал тряпку, заткнутую в проем.

Полковник переключил связь на общий канал:

— Всем — готовность. Снайпер, контроль окон. Если кто высунется — дави.

— Есть.

Он поднял руку. Замер. Снег бил в лицо, таял на ресницах. Секунды тянулись как минуты.

— Три. Два. Один. — Он рубанул рукой вниз. — Вперед!

Штурмовые группы рванули одновременно.

Передняя дверь — удар ногой, с первого раза. Дерево треснуло, дверь распахнулась, ударилась о стену. Щит вошел в проем. Внутри — темнота, только отблески тактических фонарей с улицы.

Задняя дверь — тоже удар, но она поддалась со второго раза — заперта изнутри на щеколду. Боец с щитом высадил ее плечом, щепки полетели в стороны. Дерево хрустнуло, петли взвизгнули.

— Гранаты! — скомандовал старший первой группы.

Четыре светошумовые гранаты влетели в окна и двери. Стекла разлетелись со звоном, сквозняк потянул изнутри. Корпуса гранат стукнулись об пол, покатились.

Взрывы ударили одновременно. Яркие белые вспышки выжгли темноту на секунду, четыре громких хлопка толкнули воздух. Полковник, стоя в двадцати метрах от крыльца, почувствовал, как воздушная волна ударила в грудь. В ушах зазвенело. Он мотнул головой, сбросил оцепенение.

— Вперед! Вперед! — закричал он в гарнитуру.

Первая группа ворвалась в дом. Щит — впереди, за ним — двое с автоматами. Короткая прихожая, дверь в комнату открыта. Тактические фонари на стволах выхватили из темноты стены в потеках, старую мебель, иконы в углу.

Из комнаты последовала беспорядочная стрельба. HK416 с глушителями — звук приглушенный, но резкий, похожий на хлопки мокрой тряпкой. Трассеры не использовали. Пули шли на звук — вслепую, наугад. Ударили в щит. Три попадания подряд — звон, вибрация, искры. Боец с щитом качнулся, но устоял. На композитной поверхности остались белые вмятины — пули не пробили.

— Граната в комнату! — крикнул он.

Боец с подствольным гранатометом выстрелил из ГП–25 — не светошумовой, а осколочной. Выстрел — глухой «пум». Гильза от подствольника звякнула об пол. Граната влетела в комнату, взорвалась через три секунды.

Взрыв сотряс стены. Стекла из уцелевших окон вылетели наружу. Изнутри — крик, брань на английском, потом — очередь в ответ. Кто-то застонал.

— Захожу! — крикнул боец с щитом.

Он шагнул в комнату. За ним — двое с автоматами.

Полковник не видел, что внутри, — только слышал. Очереди, крики, звон гильз об пол. Кто-то выругался по-русски — свой. Потом — команда:

— Чисто! Двое убиты!

Вторая группа ворвалась с тыла с задержкой — из-за запертой двери. Доклад:

— Задняя комната чиста! Один живой! Раненый, сдался!

Полковник выдохнул. Переключил рацию:

— Всем — прекратить огонь. Осмотреть дом. Пленного — на улицу, в машину. Докладывать каждые две минуты.

Он направился к крыльцу. Перешагнул через выбитую дверь. В прихожей — гильзы, осколки штукатурки, темные пятна на снегу, набившемся в разбитые окна.

В комнате стены в пробоинах, печка сдвинута, мебель разбита. На полу — два тела. Один человек лежал лицом вниз, руки раскинуты, автомат HK416 в полуметре. Второй — у окна, откинулся на подоконник, голова запрокинута, на лбу — входное отверстие, маленькое, аккуратное.

Кровь на снегу, набившемся в разбитое окно. Темная, почти черная в тусклом свете тактических фонарей. Снег вокруг тел пропитался ею, стал рыхлым, коричневатым.

Бойцы СОБР уже работали — снимали показания с оружия, фотографировали тела, собирали гильзы. Один — с аптечкой, перевязывал товарища. Тот сидел на корточках, держась за плечо. Бронежилет — цел, но осколок от щита задел руку. Кровь сочилась между пальцами, капала на снег.

— Легко, — сказал раненый боец, кривясь от боли. — Царапина.

Полковник качнул головой, принимая информацию. Обернулся к задней комнате. Там был пленный. Он стоял на коленях в центре комнаты, руки за головой. На плече — самодельная повязка из бинта, пропитанная кровью. Куртка расстегнута, под ней — бронежилет, черный, с пятнами грязи. Автомата нет — отброшен в угол. Прибор ночного видения на шлеме — он разбит.

— Обыскали? — спросил полковник.

— Да, — ответил боец, стоящий рядом с пленным. — Оружие изъято, рация разбита, документов нет. Только планшет в другой комнате, нашли у убитого.

— Дайте мне планшет. Пленного выведите на улицу.

Пленного подняли, вывели во двор. Полковник вышел следом.

Снег, ветер, темнота. Свет фар «Тигра» резал глаза, выхватывал из темноты фигуры, сугробы,