Крушение Турмфальке - Сергей Дмитриевич Трифонов

бойцы 380-го стрелкового полка 171-й стрелковой дивизии, ворвавшиеся первыми в здание, прикрепили алый стяг в окне второго этажа. Но только с наступлением темноты бой стал угасать. И, наконец, в 21.30 в свете прожекторов и пожаров все штурмующие, располагавшиеся вне здания, увидели над куполом Рейхстага долгожданное знамя Победы. Бои за рейхсканцелярию не прекращались ни на минуту.

В ночь на 1 мая в полосе наступления 8-й гвардейской армии появились немецкие парламентеры. Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал пехоты Кребс и сопровождавший его начальник штаба 56-го танкового корпуса полковник фон Дуфвинг были доставлены в штаб 35-й гвардейской стрелковой дивизии 8-й гвардейской армии. Командующий армией генерал-полковник Чуйков и вскоре прибывший по поручению маршала Жукова его заместитель генерал армии Соколовский приняли письменные полномочия Кребса на ведение переговоров о перемирии, подписанные Геббельсом. Советское командование узнало о том, что 30 апреля Гитлер покончил жизнь самоубийством, что в соответствии с его политическим завещанием создано новое правительство Германии. Рейхспрезидентом провозглашён гросс-адмирал Дёниц, рейхсканцлером Геббельс, министром иностранных дел Зейс-Инкварт, министром по делам партии Борман, министром внутренних дел Ханке. Главнокомандующим сухопутными войсками назначен генерал-фельдмаршал Шернер, начальником Генерального штаба сухопутных войск генерал Кребс.

Предложение германской стороны о перемирии было отвергнуто. В 5.00 Жуков сообщил требование советской стороны о безоговорочной капитуляции. После телефонной консультации с Геббельсом Кребс попросил письменно сформулировать советские предложения и отбыл в имперскую канцелярию.

Ожидание было долгим. Наконец, в 18.00 в штаб генерала Чуйкова доставили представителя Геббельса штандартенфюрера СС Боозе, который передал пакет. В нём содержался ответ, скреплённый подписями Бормана и Кребса. Новое германское правительство отвергло советский ультиматум. Телефонная связь с рейхсканцелярией оборвалась. Жуков приказал немедленно начать штурм здания и захватить его не позднее конца дня 2 мая.

К семи вечера в подвале у Савельева появился полковник Грабин. Он потребовал: факт смерти Гитлера следовало проверить сразу же после захвата фюрербункера. Грабин сообщил, что генерал Кребс тоже застрелился, как только узнал об отказе Геббельса принять советские условия капитуляции, но Геббельс, Борман, Раттенхубер и ещё целая группа генералов, крупных чинов СС, в том числе, возможно, и шеф гестапо группенфюрер СС Мюллер, всё ещё находятся там.

– Будь крайне внимательным, Савельев. Многие из них, переодевшись, постараются улизнуть. Допустить этого нельзя. Наладь надёжную охрану всех входов и выходов. Никого не выпускай. Обшарьте все закоулки, все щели. Людьми помогу.

– Переводчиков бы ещё. Шестерых мало.

– Ну, ты, Савельев, совсем обнаглел, – Грабин поспешно стал собираться. – В своей бывшей дивизии договоришься. У меня свободных нет. Всё, давай работать. А то без тебя канцелярию возьмут.

– Не возьмут, товарищ полковник, – Савельев улыбнулся. – У нас с пехотой договор.

Савельев собрал всех офицеров группы вместе с командирами приданных взводов и провёл подробный инструктаж. Всем было велено взять автоматы, гранаты и обязательно противогазы.

– А они-то зачем, товарищ майор? – спросил лейтенант, командир разведвзвода. – Только мешать будут.

Савельев с жалостью поглядел на молоденького лейтенанта, накануне штурма Берлина прибывшего из ОПРОСа[8] и заменившего раненого командира взвода. Завтра он впервые пойдёт в бой.

– Фашисты под прикрытием дымовых шашек могут попытаться совершить прорыв. Но они способны и на другое: могут пустить газы. Вам ясно, лейтенант?

Молодой офицер густо покраснел и, явно смущённый, кивнул головой.

– Особенно беречь переводчиков, – продолжал Савельев. – Сегодня ночью пойдём вместе со штурмовыми группами полка. А сейчас всем готовиться.

Савельев задержал лейтенанта Сизову. Бесцеремонно осмотрев её с ног до головы, сказал:

– Идите и переоденьтесь.

– Это как понять, товарищ майор? – Сизова вспыхнула, сделала обиженное лицо и машинально стала поправлять элегантно подшитую новенькую полушерстяную гимнастёрку.

– А вот так и понимайте. Переодеться в полевую форму, надеть штаны, поменять хромовые сапожки на яловые. Автомат можете не брать. Но пистолет обязательно. Идите и выполняйте приказ.

4

2 мая 1945 года

Штурмовые группы, забросав гранатами входы и выходы, при поддержке огнемётчиков ворвались в здание рейхсканцелярии. Группа Савельева, ведя на бегу огонь, бросилась к широкой лестнице, ведущей из вестибюля вниз. Майор велел командиру взвода автоматчиков оставить одно отделение бойцов для охраны спуска в фюрербункер и никого не впускать. Разведрота дивизии, сапёры, связисты, офицеры-оперативники и переводчики во главе с Савельевым начали опасный спуск в подземелье.

По договоренности Савельева с командиром стрелкового полка, как только штурмовые группы очистили вестибюль и прорвались во внутренний двор рейхсканцелярии, все видимые входы и выходы из здания во двор были взяты под надежную охрану.

Разведчики в ходе короткой перестрелки быстро очистили лестничные пролёты, ведущие на первый и второй этажи бомбоубежища. Автоматчики взводов Смерш начали там проверку. Из комнат в коридоры стали выходить люди с поднятыми руками, кто в военной форме, кто в цивильном. На полу лежали раненые. Много было женщин. Большинство из них являлись медсёстрами и санитарками расположенного тут же госпиталя. Некоторые же дамы были весьма хорошо одеты и явно не имели никакого отношения к медперсоналу. Офицеры-смершевцы вместе с переводчиками немедленно приступили к беглым допросам.

Савельев знал, что где-то рядом находится спуск в сам фюрербункер, который располагался под двухэтажным бомбоубежищем. Но в суматохе боя, в горячке первых допросов сразу найти нужных людей, которые бы могли помочь проникнуть по этим лабиринтам вниз, не удалось. А главное, крайне не хватало людей. С десятью оставшимися под рукой бойцами лезть в гитлеровскую преисподнюю Савельев не решился. И здесь самым лучшим образом помог полковник Грабин. Телефонист подбежал к Савельеву и протянул трубку:

– Вас, товарищ майор.

Грабин велел послать наверх бойцов для встречи оперативной группы подполковника Кирпиченко, ворвавшейся в здание имперской канцелярии с восточной стороны. Кирпиченко, высокий, худой, в мешковато сидящей форме, крепко обнял Савельева.

– Ну, Саня, подмогу я тебе привёл. Давай искать проводников.

Подошла лейтенант Сизова и обратилась к Кирпиченко:

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться к товарищу майору?

– Докладывайте, лейтенант.

– Товарищ майор, мы нашли этого, как же он называется, забыла, ну, тот, кто печи и камины топит и ухаживает за ними.

– Истопника, что ли? – подсказал Кирпиченко.

– Да, да, его. Истопника из бункера Гитлера. Вот он.

Лейтенант ткнула указательным пальцем в пожилого немца, стоявшего под охраной двух автоматчиков.

Маленького роста, совершенно седой, тщедушного вида человек, одетый в старенький серого цвета помятый костюм, отвечал на вопросы внятно и просто. Он действительно с декабря сорок четвёртого года был истопником фюрербункера. Сырость в бункере стояла страшная. Фюрер всё время жаловался на холод и сырой воздух, поэтому для просушки повсеместно были смонтированы чугунные печки, а в апартаментах фюрера дополнительно сложили небольшие камины.

Кирпиченко и