Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Эш почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб, пробивший даже лихорадку.

Они столкнулись с чем-то совершенно новым. До этого момента война со Скайнетом была войной с холодной, безжалостной индустриальной стихией. Танки, летуны, пулеметы — это было страшно, но это было понятно. Машина видит цель — машина стреляет.

Но Инквизитор был другим. Инквизитор хотел понять их боль. Он учился пытать. Если Скайнет научится генерировать в людях абсолютный, парализующий страх, Сопротивление рухнет изнутри. Люди просто сложат оружие и сойдут с ума.

— Эта тварь… она не просто хочет забрать диск, — прохрипел Эш, чувствуя, как у него пересыхает в горле. — Она хочет сломать нас. По одному.

— Математически верно, — констатировал Маркус. — Анализ страха позволяет инфильтратору эффективнее применять методы психологического террора. Это повышает шансы на захват цели живой для извлечения информации.

Внезапно Маркус замер.

Его янтарные визоры потухли на долю секунды, процессор ушел в режим пиковой вычислительной нагрузки. Киборг резко наклонился вперед, его металлическая рука схватила плечо мертвого человека. Он не обращал внимания на застывшую кровь. Его сенсоры на кончиках пальцев измеряли температуру тканей.

— Маркус? — Эш напрягся, вскинув винтовку. — Что не так?

Когда терминатор повернул голову к командиру, желтый свет его глаз казался почти ослепительным в сером тумане.

— Коррекция временной шкалы, — механический голос Маркуса стал громче, перекрывая вой ветра. — Базовый расчет был основан на предположении, что инфильтратор провел зачистку лагеря одиннадцать часов назад и двигался с обычной маршевой скоростью.

— Да. Одиннадцать часов, — сглотнул Берг. — Это много. Он должен быть далеко позади.

— Ошибка, — отчеканил киборг. — Температура глубоких слоев мышечной ткани данного субъекта, а также уровень коагуляции крови в открытой ране указывают на то, что биологическая смерть наступила не одиннадцать часов назад. Скайнет не позволил бы объекту истекать кровью так долго, это неэффективно для сбора данных.

— Сколько? — рявкнул Эш, чувствуя, как невидимая петля затягивается на его шее. — Когда он его убил?!

— Субъект мертв сорок две минуты.

Тишина, рухнувшая на отряд, была тяжелее бетонной плиты.

Сорок две минуты.

Т-800 не шел. После зачистки лагеря он бежал. Он несся сквозь токсичный ил со скоростью бронированного автомобиля, не зная усталости, не делая привалов на сон, не прячась от кислотных бурь. Он сократил одиннадцатичасовой разрыв до сорока минут.

Он был не где-то далеко позади, в глубине пустошей. Он был здесь. В этом самом сером тумане. Всего в паре километров от них.

— Твою мать… — выдохнул Берг, его огромные руки дрогнули, едва не выронив плазмомет.

— Вероятность визуального контакта в течение ближайших пятнадцати минут составляет девяносто восемь процентов, — бесстрастно доложил Маркус, поднимаясь в полный рост. Его гидравлика тихо, угрожающе зашипела, переводя системы в боевой режим.

— Бежим! — заорал Эш не своим голосом. Лихорадка, усталость, боль в руке — всё это было сожжено ослепительной вспышкой чистого адреналина. — Элоди, на ноги! Берг, хватай ее за ремень! Максимальная скорость!

Они рванулись прочь от ржавого траулера и распятого мертвеца, бросившись прямо в густую, свинцовую пелену тумана.

Это был уже не марш. Это было паническое, животное бегство.

Соляная корка трещала под их ботинками с оглушительным хрустом, который теперь казался им звуком набата, выдающим их позицию идеальному хищнику. Элоди спотыкалась, падала в ил, но Берг с нечеловеческой силой выдергивал ее обратно, буквально волоча за собой. Оксана бежала спиной вперед, не отрывая прицела автомата от серой мглы позади них, ожидая, что в любую секунду из тумана вынырнет хромированный череп со светящимися красными глазами.

— Сколько до берега?! — прохрипел Эш на бегу, сплевывая вязкую слюну. Его легкие горели, словно в них залили бензин.

— Три километра! Вектор ноль-ноль-два! — на ходу доложил Маркус. Его бег был идеальным, математически выверенным механизмом, не требующим усилий.

Три километра по вязкому илу против машины, которая бежит быстрее чемпиона мира по спринту. Это была математика смерти.

Эш заставил себя бежать быстрее, хотя его раненая рука отдавалась в мозг тупыми ударами кувалды. Туман вокруг них казался густым, как молоко. Каждый темный сгусток мглы мерещился ему силуэтом терминатора. Саспенс, это густое, удушающее ожидание неминуемого удара в спину, ломал психику лучше любых пыток. Скайнет добился своего — страх пропитал их насквозь.

— Я слышу… я что-то слышу! — крикнула Элоди, оглядываясь назад.

Сквозь завывание ветра до их ушей донесся звук.

Глухой, мерный, стремительный хруст ломающейся соляной корки.

Крак. Крак. Крак.

Это не был звук шагов человека. Человек в грязи спотыкается, меняет ритм, сбивает дыхание. Этот звук был идеальным. Тяжелым. Неотвратимым. Он приближался с каждой секундой. Инквизитор взял их след. Он перешел на бег.

— Берг, гранаты! — рявкнул Эш.

Берг, не сбавляя хода, выхватил с пояса две кустарные осколочные гранаты, выдернул чеки зубами и швырнул их далеко за спину, в туман.

Два глухих хлопка раздались позади. Вверх взметнулись фонтаны грязного ила и соли. Ударная волна слегка толкнула их в спины.

Ритмичный хруст шагов прервался лишь на секунду. А затем возобновился. Еще быстрее. Гранаты не причинили машине никакого вреда, они лишь указали ей точное направление.

— Командир! Впереди! — крикнула Оксана, впервые за всё время подав голос.

Эш резко повернул голову.

Туман перед ними начал редеть, рассекаемый более сильными порывами ветра с суши. Серая, плоская равнина дна Ла-Манша внезапно уперлась в крутой, каменистый подъем. Это была береговая линия. Франция.

А на самом верху этого подъема, вырисовываясь черным, зловещим силуэтом на фоне свинцового неба, возвышалось нечто циклопическое.

Это был полуразрушенный, исполинский готический собор. Его изломанные шпили, похожие на когти мертвеца, тянулись к грязным облакам. Фасад был изуродован попаданиями авиабомб десятилетия назад, но толстые, многометровые каменные стены устояли. Зияющие пустоты вместо витражей смотрели на них, как пустые глазницы.

— Туда! К собору! — заорал Эш, направляя отряд к крутому каменистому склону. — На открытой местности он расстреляет нас в спину! Нам нужно укрытие! Нам нужен узкий проход!

Они врезались в каменистый склон, цепляясь окровавленными руками за острые выступы. Ил сменился жестким, безжалостным камнем. Эш чувствовал, что