Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

металлическим скрежетом поднялась фигура Маркуса. Киборг был страшно изуродован. Его левая рука висела плетью — сервоприводы в плече были перебиты пулями. Из пробитой груди толчками, как кровь, вытекала густая черная жидкость. Половина оптических сенсоров погасла.

Но он не остановился. Хромая, волоча поврежденную ногу, терминатор ринулся наперерез отступающей Т-1.

Машина Скайнета попыталась довернуть башню на раненого киборга, но Маркус оказался быстрее. Он использовал свою уцелевшую правую руку. Терминатор вцепился в тяжелую пулеметную ленту, подающую патроны из короба в роторный блок Т-1, и дернул ее на себя с нечеловеческой силой.

Лента лопнула. Патроны со звоном посыпались на каменный пол. Пулемет заклинило, он издал жалобный, затихающий визг.

Т-1 осталась безоружной, превратившись в просто большой, бронированный трактор. Она попыталась задавить Маркуса гусеницами, но киборг, опираясь на свою здоровую ногу, ударил кулаком по оптическим сенсорам машины, разбивая стеклянные визоры в крошку.

Машина ослепла. Она начала хаотично крутиться на месте, ее траки с визгом скребли по камням, высекая искры.

Эш добежал до нее. Он не стал использовать винтовку. Он выхватил с пояса свой армейский термо-нож, активировав его. Лезвие мгновенно раскалилось до тускло-вишневого цвета.

Эш запрыгнул на борт ослепшей Т-1. Одной рукой он вцепился в искореженный металл брони, а второй — с размаху вогнал раскаленное лезвие прямо в вентиляционную решетку реакторного отсека на крыше машины.

Термо-нож вошел в металл, как в теплое масло. Эш провернул рукоять, разрезая силовые контуры.

Внутри Т-1 что-то хлопнуло. Двигатель захлебнулся, гусеницы замерли. Из пробитой решетки повалил густой, едкий черный дым, смешанный с запахом горелой изоляции.

Красные лучи сенсоров, чудом уцелевшие на разбитой голове машины, мигнули в последний раз и медленно потухли.

В готическом соборе Нотр-Дам-де-Кале наступила тишина.

Она не была мгновенной. Еще несколько минут с потолка с сухим шелестом осыпалась каменная крошка и пыль. Где-то в темноте продолжало гореть масло, вытекшее из уничтоженных машин. Воздух был сизым от дыма, дышать было практически невозможно из-за запаха кордита и озона.

Эш тяжело спрыгнул с остывающего корпуса Т-1. Его колени подогнулись, и он оперся на винтовку, как на костыль. Лихорадка вернулась мгновенно, ударив его с новой силой. Мир закружился.

Он обвел взглядом собор.

Святыня была превращена в руины. Центральный неф был изрыт кратерами от плазмы. Колонны стояли изуродованные, покрытые пулевыми выбоинами. Пол был усыпан тысячами латунных гильз, которые слабо поблескивали в свете догорающих пожаров. И среди этого апокалиптического хаоса застыли четыре мертвые туши машин Скайнета.

Они отбились. Они выжили в бою с авангардом.

Берг, пошатываясь, спустился с алтаря. Гигант был черен от копоти, его куртка тлела. Он подошел к Элоди. Девушка сидела у основания изрешеченной колонны, ее лицо было белым, как мел, она судорожно, с хрипом втягивала воздух. Берг протянул ей огромную, грубую руку и рывком поднял на ноги.

— Жива, мышка? — хрипло спросил он.

Элоди только судорожно кивнула, вцепившись в ремни рюкзака.

Оксана бесшумно возникла из пыльного мрака. Она подошла к Эшу и, не спрашивая разрешения, грубо, но профессионально осмотрела его зашитую руку. Кровь снова проступила сквозь повязку, но швы чудом не разошлись. Она ободряюще похлопала его по здоровому плечу.

Эш перевел взгляд на Маркуса.

Терминатор стоял у стены. Его состояние было критическим. Левая рука была полностью обездвижена. В пробитой грудной клетке сыпали короткие, злые синие искры. Густая черная жидкость стекала по его металлическим ногам на пол.

Маркус повернул к Эшу свою жуткую, лишенную кожи хромированную голову. Только один янтарный визор тускло светился в темноте. Второй был разбит осколком камня.

— Боеспособность снижена на семьдесят четыре процента, — механически доложил киборг. Его голос постоянно прерывался статическим треском. — Возможна утечка энергоносителя. Требуется техническое обслуживание.

— Ты спас ее, — тяжело дыша, произнес Эш, указывая на Элоди. — Зачем ты это сделал? Это не было математически целесообразно. Ты подставил себя под пули.

Один светящийся глаз машины не мигал.

— Директива «Омега» гласит: сохранение жизней отряда имеет абсолютный приоритет. Анализ ситуации показал, что субъект «Элоди» не имеет шансов на выживание без физического вмешательства. Моя оболочка является ресурсом. Я использовал ресурс. Логика не нарушена.

Эш смотрел на эту израненную, истекающую маслом машину, и впервые за всё время он не почувствовал привычной ненависти к хрому. Он почувствовал странное, искаженное уважение.

Они победили.

Но внезапно, сквозь гудение остывающих пулеметов и шорох пыли, Эш услышал звук, который заставил кровь застыть в его жилах.

Это был не лязг гусениц. И не вой турбин.

Это был звук шагов.

Медленные, размеренные, тяжелые шаги двух металлических стоп, обутых в тяжелые армейские ботинки. Шаги доносились снаружи, от главного входа в собор, где еще недавно бушевал бой. Эти шаги не спешили. Тот, кто шел, знал, что добыча никуда не денется. Он позволил своим гончим вымотать отряд, забрать у них последние патроны и силы.

И теперь он пришел сам.

Инквизитор был здесь.

Тьма в главном дверном проеме собора сгустилась. Шаги остановились. И из абсолютного мрака, на фоне свинцового неба Франции, зажглись два идеально круглых, ослепительно-красных глаза.

Глаза идеального убийцы, который смотрел на них не как на врагов, а как на подопытный материал для изучения страха.

Эш инстинктивно вскинул пустую винтовку. Берг поднял перегретый плазмомет, в котором не осталось ни одной целой батареи.

Тишина в готическом соборе стала плотной, как могильная плита. Пепельный фронт сомкнул свои челюсти.

Глава 16

ГЛАВА 16: СТАЛЬ ПРОТИВ СТАЛИ

Европейский Театр Военных Действий

Побережье Франции, руины Кале, Собор Нотр-Дам-де-Кале

2029 год

Два идеально круглых, ослепительно-красных визора прорезали кромешную тьму в дверном проеме собора.

Эти глаза не имели ничего общего с тусклой, мерцающей оптикой старых Т-600 или угловатых гусеничных Т-1. В них не было программной суеты. Это был взгляд хищника, стоящего на вершине пищевой цепи, который уже загнал свою добычу в угол и теперь неспешно наслаждался ее страхом.