Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев

они не понимали, что происходит. Модибо Тумани своим поведением выбил их из колеи. Почему он так поступил? Почему, вопреки всему, пошел против тех правил игры, по которым ему было велено играть? Что за этим кроется? Сам ли он все это затеял или по чьей-то подсказке? Одно дело — если сам, и совсем другое — если рядом с ним появились какие-то советчики. Кто эти советчики, откуда они взялись? И что в связи с этим теперь ожидать?

А тут еще полученные ранним утром сведения. Это были смутные, непроверенные сведения, и все же отмахнуться от них было бы неразумно. Эти сведения были о некоем отряде французского спецназа, неожиданно появившемся на дороге, ведущей из Бамако в Тауденни. Откуда взялся этот отряд? Почему Андрэ и Гастон не были предупреждены о его появлении? Что им здесь нужно, этим французским спецназовцам?

Конечно, вполне могло быть и так, что Андрэ и Гастона не сочли нужным предупредить об этом. Разведка и спецназ — это разные ведомства, и Андрэ с Гастоном прекрасно знают, какая грызня между ними ведется. Казалось бы, все они делают общее дело, а вот поди ж ты. Конкуренция, игра самолюбий, желание быть ближе к трону, оттолкнув при этом конкурента. А быть ближе к трону — значит быть ближе к деньгам. Оттого, должно быть, Гастона и Андрэ и не предупредили. Обычное дело…

Обычное-то оно обычное, а все же? Откуда все-таки взялся этот спецназовский отряд? Что ему здесь нужно?

— Может, спецназовцы прибыли нам на помощь? — спросил Гастон, сам, впрочем, не слишком веря в свой вопрос.

— И в чем же она должна заключаться? И почему они тогда до сих пор не вышли с нами на связь? И куда они вообще подевались? Говорят, ночью их видели на дороге из Бамако в Тауденни, причем несколько раз. А где они сейчас? — вопросам Андрэ, казалось, не будет конца.

— А может, они прибыли вовсе не для того, чтобы нам помочь? — задумчиво спросил Гастон.

— А тогда для чего же?

— Ну, например, для контроля. Чтобы нас проконтролировать.

— Это еще зачем?

— А черт их разберет! Допустим, проконтролировать, как продвигается наша славная идея… Сам подумай, на карту поставлена немалая сумма. Я уже не говорю о всякой такой политике — черт бы с ней! Но сколько оружия за эти два дня мы подарили туарегам! А что, если туареги не сделают того, что мы от них ждем? А ведь могут и не сделать — это народ своенравный. Народ сам себе на уме… И что тогда? Вернут они нам наше оружие, как ты думаешь? Ничего они нам не вернут, это я гарантирую! И что же получится в итоге? А в итоге мы собственными руками вооружили народ, который никогда не был нашим другом и даже не помышляет об этом! Ты можешь обещать, что этим оружием они не выстрелят в нас? Вот видишь — не можешь…

— Да, но при чем здесь французский спецназ?

— Понятия не имею, — сказал Гастон и развел руками. — Может, для того, чтобы затем, когда все закончится, по-тихому разделаться с вождями туарегов. Скажем, с Амулу и ему подобными… Чтобы поменьше осталось нежелательных свидетелей…

— Может, так, а может, этак! — раздраженно произнес Андрэ. — А может, еще как-то — о чем мы понятия не имеем! А может, это и вовсе никакой не французский спецназ!..

— А кто же тогда? — удивленно спросил Гастон.

— Этот же вопрос могу задать тебе и я! Допустим, это туареги, прикинувшиеся нашими спецназовцами.

— И зачем им это надо?

— Об этом спроси у них! — огрызнулся Андрэ. — Черт их разберет! Возможно, какая-нибудь шайка, которая играет в свою собственную игру. У туарегов столько всевозможных царьков, что и не сосчитаешь. И у каждого свои помыслы и цели. Сам знаешь не хуже меня.

— Да, но они говорили по-французски… И на бамбара…

— И что с того? Здесь все говорят или по-французски, или на бамбара.

— Ну, если это так, то для чего нам беспокоиться? Пускай они играют в свои игры… Нам-то какое до этого дело?

— А если это не туареги? — Андрэ злобно скривился.

— А кто же они тогда?

На это Андрэ не ответил ничего. Ему вдруг очень захотелось съездить кулаком по лицу Гастону за его дурацкие вопросы. Лишь огромным усилием воли он подавил в себе это желание.

— Ладно, — сказал Андрэ. — Будем ждать. Ждем день нынешний и ночь. А утром будет видно…

А что же делал в это время Модибо Тумани? А он ждал. И его жандармы тоже ждали. Как только наступило утро, Модибо Тумани собрал их всех и сказал, что поход отменяется. Он не объяснил причин, лишь велел дожидаться особой команды и бдительно охранять городок, а любого, кто покажется подозрительным, немедленно задерживать. Сам того не понимая почему, Модибо Тумани всецело доверял своим неожиданным ночным визитерам — Белокобылину и Баеву. Он верил, что они и впрямь пришли, чтобы помочь ему в его беде. И помогут…

Жандармы мало что поняли из слов своего командира, но приказ есть приказ. Посудачив на разные лады, они приступили к своим ежедневным обязанностям. Все, за исключением четырех агентов. Эти, улучив момент, отправились в пустыню, чтобы сообщить своим хозяевам о том, что ситуация поменялась и Модибо Тумани вдруг передумал отправляться на поиски своей семьи.

Глава 18

Плененный, а затем отпущенный туарег не соврал в одном — то самое место, в которое он вез патроны, и впрямь находилось не так далеко. Внимательно читая следы, спецназовцы вышли на это самое место спустя полтора часа после того, как тронулись по следам каравана.

Близко к этому месту они подходить не стали, вначале нужно было произвести разведку. Вся группа укрылась в ущелье, в разведку отправились Тагильцев и Давлетшин.

Было светло, до наступления темноты оставалось не меньше трех часов, а что такое — разведка среди бела дня? Это всевозможные дополнительные трудности, каких в темное время обычно не бывает. И в первую очередь — тебя могут увидеть. Конечно, если ты не предпримешь мер, чтобы тебя не увидели. А самая надежная мера — это маскировка. Все спецназовцы, в том числе и Тагильцев с Давлетшиным, в совершенстве постигли мастерство маскировки — они могли быть невидимыми в любое время и в любом месте. И пустыня, в которой они сейчас находились, не была исключением. Не было исключением даже то, что одежда на Кострове и его бойцах была синего цвета, столь любимого туарегами. Синий