Колыбель Марбаса - Лидия Милеш

Он догадывался, что там будет. Всем телом чувствовал, что увидит. И если это правда, то он сможет намного больше, чем просто прятаться в лесу.

Идти пришлось долго. В какой-то момент Семь решил, что заблудился. Тогда он прошел немного в сторону, стараясь отыскать колею, по которой тащили шаттл. Конечно, сломанных деревьев, помятых кустов и обломанных веток он не найдет, но вот пыль и крошки… Ровно такие же пыль и крошки, как те, которые были, когда они только приземлились на планету. Теперь Семь казалось, что это было целую жизнь назад.

Он нашел след в километре от линии по которой шел. Значит, все-таки идеальный слух его подвел или тварь в какой-то момент решила свернуть в другую сторону. Впрочем, след был — и это главное. Он шел по нему, как ищейка, пока не добрался до небольшого обрыва.

Темнота уже окутала лес, но даже в кромешной тьме он никогда бы не перепутал то, что открылось впереди.

Свалка. Грандиозная, невероятно огромных размеров свалка.

Она уходило далеко к горизонту и казалось этой свалке не было никакого конца. На ней не было ни капли мусора, зато валялись всевозможные корабли. Разбитые, покореженные, изувеченные временем и столкновениями. Их были тысячи.

“Дети Марбаса — это дети тех, кто прилетел на них?” —совершенно не к месту подумал Семь и аккуратно спустился с горы.

"Маятник", "ПРС1202", "ТиЭльДиТри" были первыми кораблями, которые встретились ему на пути. Семь скривился с отвращением. Только в этот раз его неприязнь была направлена не на детей, а на Межгалактический Совет, который озвучил эти корабли в списке пропавших. Он прекрасно их помнил. Прямо перед получением задания на той планете из всех динамиков раздавались эти названия. Пропал. Пропал. Пропал. И последним в этом списке значился Косса.

— Всем вынесли смертный приговор, — сквозь зубы процедил Семь и осмотрел шаттлы звездолетов.

Ничего дельного в них не было. Такие же распотрошенные и такие же покореженные. Груда металла, как и его шаттл. Нужно было идти дальше.

Пройдя вперед где-то километр, Семь увидел уже более интересную картину. Полноценный лайнер Межгалактического Союза. Не такой большой, как круизные, но достаточный, чтобы нести на себе не меньше двух сотен человек. По всей видимости, он рухнул здесь случайно из-за сбоя навигации или метеоритного дождя, потому что спасательные капсулы оставались на месте.

Семь обошел турбины, залез на борт, несколько раз попробовал запустить мониторинг систем, но через час бесплодных попыток понял, что это такая же груда железа, как и предыдущие, только намного больше.

Впрочем, одну странную особенность он отметил: во всех кораблях были уничтожены системы подачи топлива, навигации, управления и средства для запуска. Один или два корабля с подобными поломками можно списать на столкновения или неаккуратность твари, которая тащила их по лесу. Но чтобы все корабли оказались в одинаково плачевном состоянии? Нет, кто-то специально делал так, что они не способны были больше взлететь.

Чуть дальше шли корабли четвертого, потом третьего и второго поколения. Чтобы их запустить требовалось меньше мощности, но в разы больше топлива, а Семь сильно сомневался, что он найдет хоть что-то отдаленно напоминающее топливо здесь. Только если распотрошить все и сцеживать по капле, на один корабль хватит…

Он прошел дальше и замер на месте, не зная, как реагировать. Перед его ногами лежал Паноптикон — самая охраняемая космическая тюрьма всех времен. Она двигалась исключительно в космосе по собственной орбите и больше напоминала планету с отдельным допуском. Попасть на нее можно было только двумя путями: либо совершив особо тяжкое преступление перед Советом (и тогда тебя запирали в камеру), либо совершив особо тяжкое преступление перед обществом (и тогда ты становился охранником). Ни те, ни другие больше никогда не видели темноты, никогда не ступали на настоящую планету и не могли управлять собственным домом. Но в какой-то момент Паноптикон пропал. Слетел со своей орбиты и куда-то исчез. Это было самое громкое происшествие за последнюю тысячу лет.

— Так вот где ты, дом обреченных, — едва слышно сказал Семь. — Дети или особо опасные преступники? Как же дети смогли вас победить?

Семь задумался. Его внимание привлек странный свет. Даже в кромешной тьме, что-то сияло так ярко, что волей-неволей привлекало к себе внимание. Далеко, на самой горе, до которой добираться не меньше пары часов. И Семь пошел. Что-то внутри говорило, что это и есть один из возможных путей к спасению.

Один корабль, второй, третий. На секунду он потерял мерцающий предмет из виду и не сразу понял, что его заслоняет собой огромный неповоротливый стаффер или ковчег. Такие производились в эпоху задолго до его рождения и были использованы только раз или два. Один из полетов, оказывается, выпал на планету Марбас. Что ж, они хотели переселиться? Переселение почти удалось.

Он обошел ковчег, стараясь не подходить близко. Кто его знает, может, тот все еще фонит радиацией даже через столько лет. Но только стаффер остался вне поля его зрения, как в ту же секунду невероятное зрелище открылось впереди.

Корабль для межпланетных перелетов. Первый звездолет, созданный сумасшедшим ученым. Потому что только безумец мог поставить вместо топливных баков парус, вырабатывающий энергию от звездного света. Огромный парус, с которым может справиться разве что только десяток взрослых и сильных мужчин. И он отправился на этом корабле в компании своей жены и их племянника, которого они воспитывали как родного, с искренней верой, что сможет покорить неведомый до этого момента космос.

— Сколько же тебе тысяч лет, — присвистнул Семь, не имея возможности отвести взгляд.

Этот корабль начинал огромную свалку. Он был ее центром, а все остальное воронкой разбросано вокруг него. Он единственный оказался невредимым. И его парус жил. Без ветра, без атмосферы, в любых условиях, неубиваем. Идеальный материал, способный не просто пережить, но и зарядиться от звездного шторма. Идеальная структура, идеальное соотношение сторон. Пожалуй, парус — это единственное действительно достойное в этом корабле.

Семь запрыгнул внутрь. Космолет был копией обычного фрегата, бороздившего моря и океаны в дополетный период. Его создателя явно убивало ностальгией. Внутри все отделано серебром и золотом. Несколько кают внутри, место для экипажа, столовая, кают-компания. Семь усмехнулся про себя, представляя, как бы Борису понравился такой звездолет.

Он поднялся выше. Капитанский мостик и штурвал управления. Семь провел по кнопкам, крутанул колесо и почувствовал