Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников

Из кузова вылезли Митьков и Косович. Косович действительно выглядел плохо — его трясло, губы посинели. Но он держал свой автомат, был в сознании.

Бугров быстро оценил обстановку. Машина накренилась, но не проваливалась глубже. Значит, лед вокруг еще держал. Нужно было вытащить колесо из полыньи, подложить под него доски или ветки.

— Митьков, Гробовой — ищите что-нибудь твердое, что можно подложить. Доски, жерди. Косович, наблюдай за горизонтом.

Он сам подошел к кабине, взял лом. Дядя Миша достал домкрат.

Работа в условиях мороза и ветра была адской. Лом вмерзал в лед, его приходилось отрывать с силой. Дядя Миша подсунул домкрат под передний мост, начал качать.

Гробовой и Митьков вернулись через пять минут, неся несколько обломков деревянного ящика и две кривые жерди, найденные у тороса.

— Подкладывай под колесо, — скомандовал Бугров.

Они кинули дерево под колесо. Дядя Миша продолжал качать домкрат. Машина медленно приподнималась, колесо выходило из полыньи. Снизу, из темной воды, поднялся пар.

Бугров посмотрел на часы. Одиннадцать пятьдесят. Они потеряли пятнадцать минут. До цели — десять километров. До крайнего срока — час десять минут.

Колесо наконец вышло на поверхность. Дядя Миша быстро убрал домкрат, кинул под него еще обломков ящика.

— Теперь осторожно назад, — сказал он.

Он влез в кабину, включил заднюю передачу. Двигатель взревел, колеса провертелись на месте, цепляясь за дерево. Машина дрогнула, медленно поехала назад. Лед под ней снова заскрипел, но выдержал.

Через три метра они были на твердом льду. Дядя Миша вылез из машины, осмотрел полынью. Она была небольшой, метра полтора в диаметре, но вокруг нее лед был тонким, синеватым.

— Объедем справа, — решил Бугров. — И быстро. Нам нужно наверстывать упущенное время.

Они снова погрузились в машину. На этот раз Бугров приказал Косовичу перебраться в кабину — хоть немного согреться. Тот, дрожа всем телом, втиснулся между Бугровым и Гробовым. От него шел холод, как от куска льда.

Грузовик тронулся, объезжая полынью широкой дугой. Теперь скорость была ниже — не более пятнадцати километров в час. Каждую минуту Бугров смотрел на часы. Время уплывало.

Двенадцать ноль пять. До маяка, по расчетам, восемь километров. Они ехали через поле торосов — ледяные глыбы, высотой в два-три человеческих роста, образовывали лабиринт. Дядя Миша маневрировал между ними, теряя направление. Пришлось остановиться, свериться с компасом.

Бугров вышел из кабины, влез на один из торосов. Оттуда сквозь поземку он увидел вдалеке темный, тонкий силуэт — маяк. Он стоял на островке, в двух-трех километрах от кромки сплошного льда. Вокруг него — низкие постройки, вероятно, разрушенная изба рыбака.

Он спустился, сообщил дяде Мише направление. Тот кивнул, повернул руль.

Последние километры были самыми тяжелыми. Лед здесь был покрыт глубоким снегом, грузовик буксовал, двигатель перегревался. Пришлось остановиться, дать ему остыть. Бугров использовал паузу, чтобы проверить оружие группы.

— Гробовой, твоя винтовка?

— Готова, товарищ майор. Затвор свободен.

— Митьков?

— Автомат в порядке. Магазины полные.

— Косович?

Он, уже немного отогревшись, кивнул:

— Пистолет готов. Гранаты в сумке.

Бугров посмотрел на часы. Двенадцать тридцать пять. До крайнего срока появления Шульца — двадцать пять минут. До маяка — не более километра.

— Дальше пешком, — решил он. — Машину оставим здесь, за торосами. Дядя Миша, ты остаешься с машиной. Двигатель не глуши, будь готов к быстрому отходу. Если услышишь стрельбу или увидишь немецкие аэросани — уезжай без нас, докладывай в штаб.

Дядя Миша с хмурым видом кивнул:

— Понял, товарищ майор. Удачи.

Бугров, Гробовой, Митьков и Косович вылезли из кабины и кузова. Ноги, затекшие от долгого сидения, плохо слушались. Бугров сделал несколько приседаний, разогнал кровь. Потом проверил, легко ли вынимается пистолет из кобуры. Рукавица мешала. Он снял правую варежку, сунул ее за пояс. Голая рука мгновенно начала неметь, но так было точнее.

— Построились. Интервал — десять метров. Гробовой, ты в голове, на наблюдении. Я за тобой. Митьков — правое крыло, Косович — левое. Цель — маяк. Подходим бесшумно, осматриваем. При контакте — только по моей команде. Шульца требуется взять живым. Это основная задача.

— Есть, — ответили тихо.

Они пошли по снегу, обходя торосы. Гробовой двигался бесшумно, его белый маскировочный халат сливался с общим фоном. Бугров шел следом, держа пистолет у бедра. Митьков и Косович растянулись по флангам, прикрывая подход.

Ветер немного стих, но мороз, казалось, усилился. Воздух был сухим, колючим. При каждом вдохе в легких щипало. Бугров дышал через поднятый воротник, чтобы хоть немного согреть воздух.

Через пятнадцать минут они вышли на чистый лед перед островком. Маяк стоял в двухстах метрах — каменная башня, покосившаяся, с разрушенным верхом. Рядом с ним виднелась низкая, приземистая постройка — та самая изба рыбака. Окна были заколочены досками, крыша провалена с одной стороны. Никакого движения видно не было.

Бугров присел за торосом, дал знак остальным остановиться. Он достал бинокль, приложил к глазам. Стекла мгновенно запотели от тепла кожи. Он вытер их рукавицей, снова посмотрел.

Изба казалась пустой. Но около нее, на снегу, были следы. Не свежие — их уже заметало поземкой, но видно, что здесь ходили несколько человек. И еще одно: из трубы избы шел слабый, почти незаметный дымок. Значит, внутри кто-то есть.

Он передал бинокль Гробовому.

— Видишь дым?

— Вижу, — тихо ответил Гробовой. — И следы. Недавние, часа два-три назад проходили.

— Сколько человек, если судить по следам?

— Трое, не меньше. Возможно, четверо.

Бугров кивнул. Это стыковалось с показаниями Клюева: охрана, возможно, с пулеметом. Но где сам Шульц? Внутри? Или уже ушел?

Он посмотрел на часы. Без пяти час. До назначенного времени эвакуации — пять минут. Если Шульц точен, аэросани должны появиться с минуты на минуту.

— Гробовой, займи позицию на том торосе, — указал Бугров на глыбу справа, с хорошим обзором на подходы к островку. — Прикрывай нас. Если появятся аэросани — по пулеметчику первым выстрелом. Но только по моей команде или если откроют огонь первыми.

— Понял.

— Митьков, Косович — со мной. Подходим к избе с двух сторон. Я — с фасада, вы — с тыла. Окна не штурмовать, только вести наблюдение. Цель — подтвердить наличие Шульца, затем блокировать выход.

Они кивнули.

Гробовой, пригнувшись, побежал к указанному торосу. Через несколько секунд его фигура растворилась среди льдин.

Бугров посмотрел на Митькова и Косовича.

— Помните: профессионалы. Не торопитесь, не шумите. Пошли.

Он сам двинулся вперед, от тороса к торосу, используя каждую неровность льда как укрытие. Снег скрипел под валенками, но звук терялся