Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников

Бугров, добежав до того же тороса, замедлил движение и прижался спиной к шершавой поверхности льда. Его сердце билось часто, но ровно. Он вынул пистолет и проверил: в патроннике патрон, в обойме еще пять. Затвор двигался туго — на морозе смазка густела. Майор стряхнул с ресниц льдинки и выглянул.

За торосом расстилалось поле, усеянное ледяными обломками. Снег здесь был сдут ветром, сизая поверхность льда была обнажена. Следы Шульца с темными вкраплениями вели к следующей гряде. Самого гауптмана видно не было, но откуда-то слева пробивался визг мотора аэросаней. Пилот маневрировал, пытаясь выйти на параллельный курс, чтобы принять командира на ходу.

Бугров рванул вперед, используя мелкие торосы как укрытия. Его валенки скользили, ноги разъезжались, но он ловил равновесие на мышечной памяти. Холодный воздух резал легкие, каждый вдох был похож на глоток ледяной крошки.

Он пробежал метров пятьдесят, заскочил за очередную льдину и снова выглянул. Наконец он увидел Шульца.

Тот стоял спиной к нему у подножия огромного тороса. Он открыл плоский кожаный портфель и быстро рылся внутри. До Бугрова донесся шелест бумаг. Шульц что-то вынимал выборочно, намереваясь уничтожить остальное.

— Стой! — крикнул Бугров, выскакивая из-за укрытия.

Шульц обернулся. Лицо у него было бледным, но губы плотно сжаты. Он швырнул портфель в глубокую темную расщелину тороса. Одновременно его правая рука метнулась за пояс и вынырнула, сжимая немецкую ручную гранату «колотушку» «М–24».

Бугров не стрелял. Дистанция была великовата для точного выстрела из пистолета на ветру. Он бросился вперед, сокращая расстояние.

Шульц рванул чеку зубами и дернул вытяжной шнур. Граната начала шипеть, отсчитывая четыре секунды до взрыва.

И тут раздался выстрел — резкий и сухой, из немецкого автомата. Пуля ударила в лед в метре от Бугрова. Пилот аэросаней вылез из кабины, укрылся за машиной и открыл огонь.

Бугров инстинктивно пригнулся, не останавливая бега. Он резко изменил траекторию, рванув вправо за глыбу льда. Вторая пуля пилота просвистела мимо. Майор оказался в мертвой зоне — пилот не мог его видеть, но и сам Бугров потерял Шульца из виду.

Он выскочил с другой стороны выступа. Шульц уже замахивался, чтобы швырнуть шипящую гранату в расщелину к портфелю. До взрыва оставалось не больше полутора секунд. Бугров выстрелил на бегу, почти не целясь. Пуля ударила Шульца в правую кисть. Граната выпала и покатилась по льду. Шульц вскрикнул от ярости и схватился за разбитую руку. Граната взорвалась в пяти метрах от них. Взрывная волна ударила Бугрова в грудь, осыпав градом ледяных осколков. Его отбросило назад, в ушах зазвенело, но он устоял.

Шульц, пригнувшийся в последний момент, тоже получил порцию осколков. Его правая рука была окровавлена, но левая работала. Он не побежал, а бросился на Бугрова. Удар снизу в подбородок. Уличный прием. Бугров едва успел подставить предплечье. Удар пришелся в кость. Одновременно он сам нанес ответный удар локтем в лицо противнику. Кровь брызнула из носа немца, окрашивая снег алыми каплями.

Они стояли в двух шагах друг от друга, тяжело дыша.

— Майор… упрямый, — выдохнул Шульц.

— Гауптман… кончился, — отрезал Бугров.

Слева снова грохнул выстрел. Пилот стрелял наугад. Пуля отрикошетила от тороса, уходя в метель.

Бугров видел, как немец левой рукой потянулся к голенищу за ножом. Майор бросился вперед с подшагом, сбивая прицел. Шульц выхватил кинжал и сделал выпад. Бугров поймал его запястье левой рукой. Одновременно его правая рука нанесла удар рукояткой пистолета в висок Шульцу. Тот ахнул, но не отпустил кинжал, вцепившись пальцами в воротник шинели Бугрова. Они сцепились в мертвой схватке. Бугров чувствовал, как силы уходят из раненого врага. Он дернул руку Шульца на себя и подставил ногу. Немец рухнул на спину, ударившись затылком об лед. Кинжал отлетел в сторону. Бугров навалился сверху, прижимая дуло пистолета к шее противника.

— Сдавайся, — хрипло прошептал он.

Шульц смотрел на него снизу вверх. Его тело обмякло.

— Хорошо… Кончено, — выдохнул он.

Но его глаза скользнули за плечо Бугрова. Он что-то крикнул по-немецки.

Слева двигатель аэросаней взревел на полную мощность. Машина рванула с места задним ходом, направляясь прямо на них. Пилот намеревался уничтожить всех.

Бугров рванул Шульца за шиворот, перекатываясь в глубокую колею. Аэросани пронеслись в метре от них, осыпав их градом снега. Машина начала разворачиваться для нового захода. И в этот момент раздался единственный, выверенный выстрел снайпера. Лобовое стекло кабины покрылось паутиной трещин и окрасилось изнутри темным цветом. Машина заглохла, винт остановился.

В радиостанции хрипнул голос Гробового:

— Пилот снят. Угроза ликвидирована.

Тишину заполнял только ветер. Шульц лежал не сопротивляясь. Его воля была сломлена окончательно.

Бугров медленно поднялся. Он сунул пистолет за пояс и вытащил наручники. Майор ткнул Шульца лицом в снег и грубо свел его руки за спиной. Металл врезался в рану, Шульц глухо застонал.

Только теперь Бугров позволил себе перевести дух.

— Косович! Митьков! — крикнул он в радиостанцию. — У меня Шульц. Живой, в наручниках. Подходите ко мне. Гробовой, прикрывай.

Бугров подошел к расщелине и вытащил портфель. Он был цел. Подошедший Косович быстро изучил содержимое.

— Архив, — констатировал он. — Оперативные карты, шифроблокноты, явки. Все на месте.

Митьков обыскал пленного, изъяв запасной магазин, нож и компас.

— Чист, — доложил он.

Бугров посмотрел на Шульца, который лежал на спине, глядя в серое небо.

— Отлетался, Филин, — хрипло произнес Бугров.

Шульц не ответил, лишь медленно закрыл глаза.

Бугров поднялся, чувствуя дрожь от перенапряжения. Дело было сделано. Шпионская сеть перерезана под корень.

— Гробовой, — сказал Бугров в радиостанцию. — Иди к нам. Забирай снаряжение. Пора домой.

Глава 21

«ЗИС–5», скрипя изношенными рессорами, въехал во двор здания на Литейном, 4. Дядя Миша выключил зажигание, и двигатель, с облегчением вздохнув, заглох. Тишина, наступившая после многочасового гула, была оглушительной. В ушах у Бугрова все еще стоял звон — смесь ветра Ладоги и рева аэросаней.

Он сидел в кабине не двигаясь, давая телу понять, что можно расслабиться. Пальцы, впившиеся в холодный металл пистолета на коленях, разжимались с трудом, суставы ныли. Через открытую дверь несло запахом города — не ледяной свежестью озера, а тяжелой, застойной смесью дыма, пыли и чего-то невыразимо тоскливого. В здании напротив в окне третьего этажа тускло мигал огонек коптилки.

Сзади, в кузове, зашевелились. Брезент откинули, и первым на снег спрыгнул лейтенант Митьков. Его лицо под капюшоном было землистым, но глаза, прищуренные от усталости, быстро обследовали двор, задерживаясь на темных проемах подъездов и на фигуре дежурного у ворот. Профессионал. Даже здесь.

— Выводи, — хрипло сказал Бугров, обращаясь к