«Морская ведьма» - Алистер Маклин

главные силы королевского флота? Во-первых, он ошибочно полагал, что «Норфолк» и «Саффолк» все еще ведут преследование и, естественно, направляют британские линкоры к цели. Во-вторых, «Бисмарк» только что связался по радио с германским адмиралтейством, которое, по словам фон Мюлленхайма, не знало об истинном положении дел, и получил от него, несомненно на основе донесений с подводных лодок Деница, информацию о местонахождении своих преследователей, которая не только сама по себе вводила в заблуждение, но и усугублялась ошибками в передаче. Из донесений следовало, что британские линкоры находятся в непосредственной близости от «Бисмарка», и Лютьенс, основываясь на этой ложной информации, приказал изменить курс, что стоило линкору потери нескольких невосполнимых часов, которым и суждено было склонить чашу весов между жизнью и смертью.

Радиопереговоры «Бисмарка» были перехвачены постами прослушивания в Британии, что позволило определить координаты линкора. В британском адмиралтействе не могли поверить, что «Бисмарк» совершил самоубийственную ошибку, нарушив радиомолчание и раскрыв свое местоположение, – они, конечно, еще не знали, что на «Бисмарке» оценивают ситуацию хуже, чем есть на самом деле. Недоверие британского адмиралтейства было сравнимо разве что с огромным облегчением. Они тут же передали координаты своему главнокомандующему, адмиралу Тови.

По удивительному совпадению – а случилось все почти одновременно, – когда Лютьенс на борту «Бисмарка» получил ошибочное сообщение о местоположении его преследователей, Тови на борту «Короля Георга V» также получил сообщение. Координаты были переданы правильно, но неправильно прочитаны на борту линкора. В обоих случаях результат был одинаковым. Оба адмирала были введены в заблуждение, причем в критически важный момент.

Расчеты, сделанные на «Короле Георге V», показали, что «Бисмарк» находится к северу, а не, как ожидалось, к югу от своего последнего известного местоположения. Это могло означать только одно – линкор направляется в Норвегию и домой, а не в Брест, как предполагали до этого. Все решало время, и действовать надо было молниеносно. Тови немедленно приказал своему разбросанному флоту развернуться и следовать в Северное море.

Приказ исполнили все корабли, за исключением «Родни». Его капитан Дэлримпл-Гамильтон усомнился в том, что «Бисмарк» на самом деле направлялся в Северное море, и, поскольку сам в то время находился на пути отхода «Бисмарка» в Брест, то и решил никуда не уходить. Некоторое время спустя адмиралтейство потребовало от него исполнения приказа, но Дэлримпл-Гамильтон проигнорировал и это распоряжение и, полагаясь на собственное суждение, остался на месте.

Позже, во второй половине дня, в атмосфере возрастающего напряжения и почти отчаянной тревоги, Тови получил новые сообщения о местоположении «Бисмарка», из которых следовало, что предыдущие оценки были неверны и линкор действительно направляется в Брест. Тови был глубоко обеспокоен, потому что адмиралтейство, как он знал, располагало такой же информацией и тем не менее молчаливо поддерживало поиски на северо-востоке. Сейчас уже очевидно, что некий влиятельный человек в адмиралтействе – вероятно, мы уже никогда не узнаем, кто именно, поскольку их светлости вряд ли можно упрекнуть в болтливости, когда речь идет о признании ими своих ошибок, – продолжал, вопреки всем свидетельствам, держаться за свои неверные предположения.

Адмирал Тови, исходя из собственных рассуждений, предпочел не ждать решения адмиралтейства и повернул свой флот к Бресту. Точнее, то, что осталось от флота, ведь, помимо его собственного корабля и «Родни», идущих с юга «Норфолка», «Дорсетшира», «Риноуна», «Арк Ройала» и «Шеффилда» из соединения «H», все остальные корабли были вынуждены один за другим прекратить преследование из-за нехватки топлива, которым их не обеспечило адмиралтейство.

На «Бисмарке» тоже не хватало топлива – и не хватало катастрофически. Из-за какой-то почти невероятной оплошности или невнимательности корабль недогрузил две тысячи тонн. Во время боя с «Худом» снаряд с «Принца Уэльского» пробил топливные баки и линкор потерял сотни тонн – часть вылилась в море, другая стала непригодной, смешавшись с соленой водой. Теперь у судна едва хватало топлива, чтобы добраться до Бреста даже при экономичном режиме скорости хода, и значение имел каждый узел.

Экипаж знал об этом, потому что люди всегда узнают о таких вещах, и, чтобы не допустить падения морального духа, распространялись сообщения о том, что, мол, к ним уже идет для дозаправки нефтяной танкер и что скоро море заполнится их подводными лодками, а небо потемнеет от бомбардировщиков люфтваффе, которые и составят эскорт безопасности.

Но нефтяной танкер не пришел. Не появились и подводные лодки. Не прилетели самолеты. Отчаянные поиски линкора продолжались уже тридцать один час и завершились в 10:30 26 мая, когда пропавший линкор обнаружила летающая лодка командования береговой авиации. Последняя надежда «Бисмарка» умерла. В это время он находился примерно в 550 милях к западу от Лэндс-Энда и направлялся в Брест.

Красноречивый комментарий относительно настроений, царивших в тот момент на линкоре, дал барон Мюлленхайм. По его словам, все было готово для установки фальшивой трубы и использования фальшивого сигнального кода. Но команда пребывала в таком расстроенном состоянии, что ни то ни другое сделано не было, и последний шанс спасти корабль был упущен.

Узнав, что враг, который, казалось, ускользнул от него, снова обнаружен, сэр Джон Тови испытал, должно быть, огромное облегчение. Но ненадолго. Расчеты показали, что и его корабль, и «Родни», с которым он держал связь, слишком отстали от «Бисмарка» и не могут помешать ему достичь Бреста. Ни «Норфолк», ни «Дорсетшир», ни пять эсминцев под командованием капитана «Казака» Виана, отозванных из южного конвоя, не имели ни единого шанса остановить «Бисмарк» – орудия линкора уничтожили бы их еще до того, как они подошли бы достаточно близко, чтобы нанести торпедный или артиллерийский удар. Оставалось только рассчитывать на самолеты «Арк Ройала», который быстро приближался с юга.

В три часа пополудни того же дня, 26 мая, торпедоносцы «суордфиш» поднялись в воздух для последней, как тогда считалось, отчаянной попытки остановить «Бисмарк». Говоря словами официального коммюнике, «атака оказалась безуспешной». В этом не было ничего удивительного, если учесть факт, о котором умалчивалось в документе: многие торпеды, оснащенные экспериментальными магнитными боеголовками, взорвались при соприкосновении с водой, что было к лучшему, поскольку, возможно, из-за трагической ошибки в идентификации, целью атаки стал бы не «Бисмарк», а британский эсминец сопровождения «Шеффилд».

Адмирал Тови впал в отчаяние. Теперь «Бисмарк» было не остановить. Обоим британским кораблям отчаянно не хватало топлива, и через несколько часов им пришлось бы поворачивать домой, позволив «Бисмарку» беспрепятственно добраться до Бреста. Это был бы самый жестокий удар за всю его долгую и блестящую карьеру. И сэра Джона Тови, и, по сути, весь Королевский военно-морской флот спасла от горчайшего провала горстка молодых флотских пилотов, полных желания искупить свой