«Морская ведьма» - Алистер Маклин

«Худ» вступил в бой первым, в 5:52 утра, и по причинам, которые так и не были прояснены до конца, совершил роковую ошибку, сосредоточив огонь на «Принце Ойгене» и упорствуя в этой ошибке до самого конца. Ошибка в идентификации была достаточно серьезной, но ее усугубило качество британского оружия. «Принц Ойген» вышел из этого боя невредимым.

Оба немецких корабля обратили всю боевую мощь против «Худа», который из-за ошибочного угла сближения мог ответить только огнем из пушек передних башен. Правда, «Принц Уэльский» тоже открыл огонь, но на ходе сражения это практически не сказалось: первые снаряды легли более чем в полумиле от цели, второй залп был ненамного лучше, третий тоже прошел мимо. Тот же результат дал четвертый залп. И пятый.

Немцы не промахнулись. Общая поражающая мощь их огня соответствовала его сокрушительной точности. Первые же, почти одновременные залпы попали в цель. Восьмидюймовые снаряды «Принца Ойгена» сразу же вызвали на «Худе» пожар. «Бисмарк» тоже ударил по «Худу» – огромные, в тонну весом, пятнадцатидюймовые снаряды из бронебойной стали и с мощным зарядом взрывчатки пробили корпус линейного крейсера и взорвались глубоко внутри. Сколько снарядов поразили цель и куда они попали, мы никогда не узнаем, да это и не имеет значения.

Важно другое – то, что известно со слов очевидцев. Ровно в шесть часов утра на «Худ» обрушился пятый залп «Бисмарка». Ослепительный столб белого и оранжевого пламени взметнулся на тысячу футов к серому небу – взрыв боезапаса буквально отправил «Худ» в небытие. Когда последнее эхо замерло за горизонтом и дым медленно осел, разбросанные останки крейсера исчезли без следа, как и сам огромный корабль. Словно его и не было.

Вот так, на двадцать первом году жизни, погиб линейный крейсер «Худ». Его первое за долгую жизнь морское сражение длилось ровно восемь минут, и, уйдя под воду, он забрал с собой жизни полутора тысяч офицеров и матросов. Выжили лишь трое.

Часть 2

Уничтожение «Худа», непобедимого, неуязвимого «Худа», стало огромным потрясением как для военно-морского флота, так и для страны в целом. Это было невероятно, это было невозможно, а невозможное требовалось как можно скорее объяснить – как устно, так и печатно.

Поскольку информации о морском сражении поступило в то время мало, никто не упомянул ни о самоубийственном для «Худа» угле сближения с противником, ни о фатальной ошибке с идентификацией, из-за которой «Худ» вел огонь по «Принцу Ойгену», а не «Бисмарку», ни о низком уровне артиллерийского вооружения – «Худ» не записал на свой счет ни одного попадания. Возможно, такая неосведомленность британцев о случившемся была только к лучшему.

Причины катастрофы, выдвигавшиеся в то время – кем именно, догадаться нетрудно, – сводились к тому, что «Худ» это все же не линкор, а лишь слабозащищенный линейный крейсер и попадание пятнадцатидюймового снаряда в корабельный боезапас – трагическая случайность, один шанс на миллион. Эти объяснения не выдерживали критики.

Да, с чисто технической точки зрения «Худ» классифицировался как линейный крейсер, но наличие двенадцатидюймового броневого пояса длиной в пятьсот шестьдесят футов с каждой стороны и общий вес бронезащиты, достигавший четырнадцати тысяч тонн, позволяют считать его одним из самых защищенных кораблей в мире. Что касается попадания снаряда в артиллерийский погреб, названного случайностью, «одним шансом на миллион», то следует напомнить, что проектировщики на протяжении двадцати лет указывали на его уязвимость для снарядов, попадающих под прямым углом. Недостаток, легко устраняемый дополнительной броневой защитой. Таким образом, конструкция «Худа» изначально имела серьезные дефекты, и адмиралтейство знало об этом.

Можно с уверенностью предположить, что такого рода мысли не пришли в голову Личу, капитану «Принца Уэльского», когда дым и пыль от взрыва рассеялись, а «Худа» не стало. Теперь «Принц Уэльский» сражался только за свою жизнь, и капитан знал это. Сразу после потопления «Худа» оба немецких корабля повернули пушки в сторону линкора и обрушили на него согласованный, точный огонь. Оценив ситуацию и взвесив варианты, Лич без колебаний принял решение. Он приказал развернуться, выйти из-под огня и уйти под прикрытием плотной дымовой завесы.

«Сбежавший корабль» – так отзывались с тех пор о «Принце Уэльском». Корабль-трус, показавший противнику спину и оставивший поле боя. Не секрет, что всю оставшуюся короткую жизнь и к кораблю, и к капитану, и к офицерам, и ко всему экипажу на флоте относились с отвращением и холодным презрением, и смыла позор только скорая гибель линкора и его доблестного капитана всего лишь семь месяцев спустя в результате яростной воздушной атаки японцев у побережья Малайи. Такое осуждение корабля и его капитана было более чем несправедливо. И опять-таки вина за это лежит на адмиралтействе.

В оправдание ему можно сказать, что действовало адмиралтейство непреднамеренно. Все началось с официального коммюнике, которое было не лучше и не хуже типичного коммюнике военного времени и, как обычно, преувеличивало ущерб, нанесенный врагу, и преуменьшало понесенные нами потери.

Два заявления в коммюнике вызвали серьезное недоразумение: «На „Бисмарке“ в какой-то момент был замечен пожар» и «„Принц Уэльский“ получил незначительные повреждения». Почему же тогда, спрашивали люди, корабль, получивший лишь незначительные повреждения, не сблизился с кораблем противника, где возник пожар? Чем он оправдывает бегство с поля боя?

Причин для оправдания достаточно. Пожар на «Бисмарке», служащий наглядным свидетельством живости воображения официальных лиц, на самом деле был всего лишь выбросом сажи из трубы. Что касается «незначительных повреждений» «Принца Уэльского», то он выдержал не менее семи попаданий – трех восьмидюймовых снарядов «Принца Ойгена» и четырех пятнадцатидюймовых снарядов «Бисмарка», один из которых полностью разрушил мостик, убив всех находившихся на нем, за исключением Лича и старшины сигнальщиков. Кроме того, одно из больших орудий «Принца Уэльского» полностью вышло из строя, а несколько других стреляли с перебоями или не стреляли вовсе из-за повторяющихся сбоев. Вдобавок заклинивание Y-образного снарядного кольца башни привело к выходу из строя четырех больших орудий, то есть половины вооружения линкора. В данном случае нужно говорить не о «незначительных повреждениях», а о серьезном ослаблении боевой мощи. Идти на сближение с превосходящими силами противника, подставляться под убийственно точный бортовой огонь было бы не просто глупостью, а прямым самоубийством.

«Бисмарк» не предпринял никаких попыток преследовать противника и вступать с ним в бой. Уничтожив «Худ» и обратив в бегство серьезно поврежденный «Принц Уэльский», немцы добились успеха, превзошедшего их самые смелые мечты. Славная победа, огромный рост престижа германского военно-морского флота и, в руках Геббельса, новое пропагандистское оружие невероятной мощи – так зачем рисковать всем этим, ведь один удачный залп может уничтожить башни, или мостик, или приборы управления артиллерийским