«Морская ведьма» - Алистер Маклин

идут буксиры и нефтяной танкер в сопровождении эсминцев. В этом сообщении не было ни слова правды. Самолеты люфтваффе оставались на земле, придавленные сильным ветром и низкой облачностью, буксиры и танкер стояли в брестской бухте, а эсминцы так и не снялись с якоря.

Вместо этого появились два самых мощных линкора британского флота, «Родни» и «Король Георг V», которые шли с запада так, чтобы «Бисмарк» оказался между ними и светлеющим небом на востоке. Увидев их, команда «Бисмарка» поняла, что на этот раз спасения не будет, обещанные «штуки», эсминцы и подводные лодки не придут и, когда британские линкоры, настроенные отомстить за потопленный «Худ», наконец вернутся домой, они оставят за собой пустынное море.

«Бисмарк» приготовился к смерти.

За орудиями и у огромных двигателей, в артиллерийских погребах и на пунктах управления огнем сидели и лежали измученные, свалившиеся в беспробудный сон люди. На мостике, по свидетельству одного из немногих оставшихся в живых офицеров, старшие офицеры лежали на своих местах как мертвые, рулевой растянулся у бесполезного штурвала, ни адмирала, ни кого-либо из командования видно не было. Всех их пришлось трясти, тормошить, толкать, чтобы вырвать из столь нужного им сна, пробудить к жестокому, самому горькому в их жизни рассвету, который для всех, за исключением горстки счастливчиков, станет последним.

Еще до того, как все очнулись, поднялись и заняли места согласно боевому расписанию, «Родни», которого заметили лишь четыре минуты назад, открыл огонь из своих мощных шестнадцатидюймовых орудий. Находившиеся на «Бисмарке» стали свидетелями впечатляющего и ужасающего зрелища: полного бортового залпа, произведенного тремя орудийными башнями «Родни», расположенными на невероятно длинной носовой палубе. Но не менее ужасающим был вой приближающихся снарядов, грохот разрывов и столбы воды, взметающиеся на двести футов в серое, угрюмое небо.

Но этот первый залп прошел мимо цели. Почти сразу после него последовал залп с «Короля Георга V». Теперь уже и «Бисмарк» нанес ответный удар и, поскольку там справедливо заключили, что «Родни» представляет бо́льшую опасность, направил первый залп по нему. Снаряды легли с большим недолетом, но всего за четыре коротких дня артиллеристы «Бисмарка» завоевали такую репутацию, что после первого же удара «Родни» предпринял маневр уклонения.

Но британский линкор по-прежнему стрелял из всех орудий, какие только мог пустить в ход, и к нему присоединился «Король Георг V», на который «Бисмарк» временно не обращал внимания. Его шесть носовых пятнадцатидюймовых орудий били снова и снова. Через некоторое время к месту сражения подтянулся крейсер «Норфолк», упорно преследовавший «Бисмарк» из далекого Датского пролива, а немного погодя и «Дорсетшир», спешивший с севера всю ночь через бурное море, вопреки штормовому ветру. Прошло не более пятнадцати минут с начала боя, а «Бисмарк» стал мишенью для двух линкоров и двух крейсеров.

Шансы были ничтожны. Даже боевому кораблю, способному развивать большую скорость и маневрировать, со свежим и уверенным в себе экипажем пришлось бы нелегко под таким мощным обстрелом, а «Бисмарк» теперь мог двигаться разве что ползком, маневрирование для него было невозможно, а команда устала, потеряла надежду и была совершенно деморализована. Сейчас, по прошествии семнадцати лет, наши симпатии могут склониться в сторону «Бисмарка» – беспомощной мишени, безжалостно обстреливаемой со всех сторон. Но в то время о милосердии никто не думал – только о мести и уничтожении врага, и это не удивительно, ведь всего лишь четыре дня назад «Худ» пошел на дно, унеся с собой полторы тысячи человек. К тому же британцы учитывали возможность появления на сцене немецких самолетов и подводных лодок.

Уже через пятнадцать минут после первых британских залпов скорострельность и точность стрельбы «Бисмарка» заметно снизились. Удары тяжелых снарядов, взрывы, облака едкого дыма, безумие звуков и грохот собственных орудий оказывали на команду сильнейший деморализующий эффект. Измученные до предела, потрясенные до основания артиллеристы съеживались от страха в тесных орудийных башнях.

Те немногие офицеры, которые все еще оставались на мостике «Бисмарка», видели, что орудийный огонь с «Короля Георга V» ослабевает и становится менее ритмичным (этот британский линкор столкнулся с теми же проблемами, что и однотипный с ним «Принц Уэльский», у которого одно время были боеспособны только два орудия из десяти). Последовал приказ – сосредоточить огонь на «Родни». Но было уже слишком поздно.

«Родни» подошел уже достаточно близко и теперь умело распоряжался своим преимуществом. Большие шестнадцатидюймовые снаряды, каждый весом 2700 фунтов, били по жизненно важным центрам противника. Один шестнадцатидюймовый снаряд попал в башню управления огнем, полностью разрушив ее, и после этого ни о каком согласованном огне не могло быть и речи. Другой шестнадцатидюймовый снаряд заставил замолчать сразу обе носовые башни, причем башня «А» была уничтожена полностью, а часть башни «В» рухнула на мостик, убив большинство оставшихся там офицеров и матросов. Снаряды с обоих линкоров рвались глубоко в сердце «Бисмарка», разрушая машинные отделения. Из-за пролившегося топлива пожары охватили всю среднюю часть корабля, и в свете ревущего пламени были хорошо видны огромные пробоины в борту.

Кошмар – вот единственное слово, которым можно было описать происходящее на борту этого разбитого, продырявленного и пылающего нагромождения искореженной стали и изломанных тел – того, что осталось от «Бисмарка» и его экипажа.

Шестнадцатидюймовые снаряды с «Родни», стрелявшего к тому времени с расстояния всего в две мили, били разом по два, четыре и даже шесть, и спятившие от страха люди на верхней палубе слепо метались туда-сюда, словно обезумевшие животные, ища спасения сразу от двух опасностей – смертоносных бортовых залпов и раскаленных докрасна палубных плит, уже прогибавшихся у них под ногами. Большинство из них выбрали легкий выход, прыгнув в растерзанное снарядами море и утонув.

Матросы в башнях бросали свои бесполезные уже орудия и устремлялись к дверям. Некоторые из командиров башен покончили с собой, другие пытались оружием удержать своих людей, но были сметены и раздавлены. Однако, добравшись до дверей, матросы сталкивались с тем, что двери перекошены, что их заклинило и выхода нет. Они уходили на дно Атлантики, запертые в железных гробах башен, которым так верно служили.

Та же картина наблюдалась и с люками по всему кораблю. Двести человек, запертых таким образом в кают-компании, отчаянно пытались прорваться наружу, когда снаряд пробил палубу и взорвался внутри помещения. Смертоносный шквал шрапнели пронесся в ограниченном пространстве и не оставил в живых никого.

И все же им повезло в смерти по сравнению с ужасной судьбой моряков, запертых в погребах. Температура на складах, окруженных со всех сторон пожарами, быстро поднялась до такой степени, что металлические переборки раскалились от огня.

Те немногие, кто еще оставался на посту