«Морская ведьма» - Алистер Маклин

Газетные репортажи того времени рассказывают о жалком зрелище, которое представляли собой выжившие, – большинство из них были едва одеты, некоторые в пижамах, некоторые в нижнем белье, а некоторые и вовсе без одежды. Их кое-как одели в то, что попало под руки, накормили во флотских казармах и отправили в шале бывшего лагеря отдыха на северо-востоке страны – дожидаться следующей попытки репатриации. Исключение составили сто пятьдесят офицеров и матросов, которых пришлось сразу отправить в госпиталь.

Гибель «Мекнеса» – одна из крупнейших морских катастроф Второй мировой войны. В ту июльскую ночь погибли почти триста французов, и ни один из них на этот момент не участвовал в боевых действиях. Когда речь заходит о главной причине трагедии, установить истину так же трудно, как и распределить вину. Разумеется, нет никаких сомнений в том, что́ непосредственно привело к гибели судна. Немцы предприняли довольно нелепые попытки свалить вину за случившееся на первого лорда адмиралтейства мистера А. В. Александера на том фантастическом основании, что он отдал приказ потопить «Мекнес» в пропагандистских целях – чтобы возбудить антинемецкие настроения во Франции. На самом деле на виновника указали сами немцы, опубликовав 25 июля заявление, в котором говорилось, что один из их торпедных катеров потопил судно к югу от Портленда – именно там, где в ту ночь находился «Мекнес», единственный корабль, который был потоплен немцами в этом районе за довольно продолжительное время.

Немцы утверждали, что потопили вспомогательный крейсер водоизмещением восемнадцать тысяч тонн, что было очевидной ложью и попыткой оправдать потопление безоружного нейтрального судна, шедшего с включенными огнями.

Позже немцы изменили тактику. Если они и потопили «Мекнес», то вина за это все равно ложится на Британию. Немецкое информационное агентство заявило, что Великобритания не запрашивала разрешения на безопасный проход этого судна и не сообщила немецким властям о времени его выхода в море и маршруте следования.

На первый взгляд это еще одна голословная фальсификация. Большинство британских национальных газет, сообщая о катастрофе, критиковали вероломство немцев, потопивших судно, которому они дали безусловную гарантию безопасного прохода. Однако на следующий день под аккомпанемент негромкого барабанного боя британцы официально опровергли заявление о том, что немцы предоставили гарантию безопасного прохода. На самом деле, разъяснялось в этом заявлении, о намерениях британцы проинформировали правительство Виши, которое должно было передать эту информацию германской стороне.

Оказалось, что немцы не только не предоставили гарантий безопасного прохода, но, по всей вероятности, вообще не знали ни о каком запросе.

И тут вмешалось правительство Виши. Французское адмиралтейство недвусмысленно заявило, что британские власти не проинформировали их ни о миссии «Мекнеса», ни о его маршруте, ни даже о пункте назначения. Нетрудно представить, какой эффект произвело это заявление в определенных кругах нашей страны. Затем в британской прессе появились предложения – верное указание на то, до какой степени шовинизм военного времени (если не что-то еще более зловещее) может повлиять на суждение опытных журналистов, – что правительство Виши на самом деле получило всю информацию о том, где будет находиться беззащитная цель, и передало ее немцам, а потом заявило, что никакой информации от британцев не получило.

Все это представляется крайне маловероятным. Будь это так, немцы не прибегали бы к неуклюжим оправданиям, а изложили свою версию коротко и ясно и с негодованием отвергли бы утверждения о том, что они что-то знали. Также маловероятно, что какой-либо француз согласился бы, пусть даже косвенно, соучаствовать в уничтожении более тысячи своих соотечественников.

Не может быть никаких сомнений в том, что главная ответственность за трагическую гибель «Мекнеса» лежит непосредственно на британском правительстве. Официальное агентство новостей Германии сообщило в то время: «Британское правительство было обязано проинформировать французскую сторону о своем намерении репатриировать французских солдат и дождаться ответа относительно того, возможно ли обеспечить проход транспортного корабля».

Действительно ли проинформировало британское правительство французов? Некий «авторитетный» британский источник сообщил: «Французы… были в общих чертах уведомлены о нашем намерении репатриировать их людей», – расплывчатая, неясная и трусливая попытка обелить себя, которую вряд ли можно как-либо оправдать.

Французы категорически заявили, что они не были проинформированы об отплытии «Мекнеса».

Что не подлежит никакому сомнению – и в этом суть вопроса, – это то, что никаких гарантий безопасности немцы не предоставили.

Тем не менее было принято решение, не дожидаясь ответа от немцев, позволить невооруженному судну выйти без сопровождения в Ла-Манш, кишащий вражескими катерами и подводными лодками.

Было бы интересно узнать, какая британская служба – или правительственное ведомство – несет ответственность за это решение? Но можно с уверенностью предположить, что покров официальной секретности, скрывающий множество грехов, останется на месте и ни одна из заинтересованных сторон не приподнимет даже его краешек, чтобы ответы на такие вопросы не указали в нежелательную сторону.

Кроме того, на фоне событий великой мировой войны гибель трехсот некомбатантов – это мелочь, о которой быстро и без особых терзаний забывают, когда меркнет, а потом и проходит первый острый ужас трагедии.

Макхайнери и цветная капуста

– Мистер Макхайнери, с вами все в порядке? – вежливо поинтересовался А Вонг. Он произнес фамилию как «Маккинелли»; и хотя за десять лет, проведенных в Юго-Восточной Азии, Макхайнери привык к тому, как безбожно коверкают имя легендарного шотландского клана, равного по древности любому из перечисленных в Готском альманахе, его гордая кельтская душа содрогалась всякий раз, когда он это слышал. И все же, подумал он снисходительно, не стоит винить А Вонга. В этой части света еще не все, так сказать, вылезли из пещер. Дикари, варвары. Такими же, снисходительно заключил он, были и его соплеменники всего лишь парочку сотен лет назад, когда дела первостепенной важности – кража скота и зарубы с соседними кланами – не оставляли времени для более культурных занятий. Но двадцать прошедших поколений все же дали цивилизующий эффект…

Макхайнери потрогал шрам от пивной бутылки, полученный много лет назад в ходе политических дебатов в Глазго, и сдержанно улыбнулся:

– Все в порядке, мистер Вонг. Как обычно, жить можно.

– По вам не скажешь, – рассудительно произнес А Вонг. – Вы бледны, но обильно потеете. Вы потеете, но дрожите. И ваши глаза – это не глаза здорового человека. – Он повернулся к настенному шкафчику и налил в стакан янтарного цвета жидкость. – Напиток с вашей родины, мистер Макхайнери, проверен многими.

– Ох, старик, это именно то, что нужно. – Макхайнери сделал большой глоток, содрогнулся и закашлялся; по его щекам покатились слезы. А Вонг посмотрел на него, внезапно прищурившись. Еще и месяца не прошло с того дня, как два моряка неожиданно упали замертво,