«Морская ведьма» - Алистер Маклин

Им уже сообщили название корабля, который должен доставить их домой, и они ясно видели его – «Ланкастрия». Даже с расстояния трех-четырех миль он выглядел огромным, надежным и защищенным. «Вот попадем на его борт, – говорили они себе, – и все наши беды кончатся».

Все то долгое утро и даже некоторое время после полудня 17 июня 1940 года лайнер «Ланкастрия», имевший водоизмещение 16 243 тонны и принадлежавший компании «Кунард Уайт стар», стоял, удерживаемый двумя носовыми якорями на рейде Киброна, а десятки небольших судов перевозили на него солдат и гражданских беженцев. Их численность на борту неуклонно росла – одна тысяча, две тысячи, три тысячи… четыре. А люди все прибывали и, поднявшись на палубу, организованно проходили на отведенные им места.

Капитан Р. Шарп, наблюдавший за происходящим с мостика «Ланкастрии», хотел одного: чтобы погрузка поскорее закончилась и лайнер вышел в море. Стоящий на двух якорях, окруженный маленькими судами, принявший на борт тысячи военных и гражданских, число которых продолжало увеличиваться, огромный корабль не имел ни пространства, ни возможности для маневра, и капитан ясно понимал, что ничего не может противопоставить воздушной или подводной атаке.

В настоящий момент подводные лодки представляли, пожалуй, наименьшую опасность – устье реки постоянно патрулировала флотилия эсминцев. Другое дело воздушное нападение; всего лишь днем ранее в похожей ситуации атаке подверглась и получила повреждения «Франкония». Капитан Шарп опасался, что худшее еще впереди. Тяжелые бомбардировщики люфтваффе снова начали наносить разрозненные удары по стоявшим на рейде пассажирским судам.

Но при всех своих опасениях и тревоге за корабль, капитан Шарп и представить не мог, что имя «Ланкастрия», до тех пор известное сравнительно немногим, через несколько дней станет всемирным символом величайшей морской катастрофы в истории Великобритании, трагедии, по числу жертв превзошедшей трагедии «Титаника», «Лузитании» и «Атении».

В половине четвертого пополудни включились сирены воздушной тревоги, и зенитные орудия открыли огонь по появившимся над Киброном тяжелым бомбардировщикам люфтваффе. В это время на борт «Ланкастрии» поднимались последние беженцы – всего лайнер принял почти шесть тысяч мужчин, женщин и детей.

Среди них была семья Тиллиер, капрал Бродбент и сержант Янг.

Миссис Тиллиер уже искупала, вытерла и одела маленькую Жаклин и вместе с мужем и дочерью направилась в столовую. Она вспоминает, что в тот момент ей запомнились порядок и вежливость на борту, спокойная и уверенная работа стюардов в белых куртках, которые выполняли свои обязанности, совершенно не обращая внимания на стрельбу и сирены, и заботливый улыбающийся матрос, поправивший спасательный жилет маленькой Жаклин, чтобы он не сползал с ее хрупких плечиков.

Сержант Янг поднялся на борт почти одновременно с Тиллиерами, неся с собой новый французский велосипед. Проживающий на Викерсли-роуд, в Лондоне, бывший сержант Янг признает, что команда переполненного лайнера отнеслась к его багажу не слишком благосклонно, но он, игнорируя проклятия, втащил велосипед на борт, поставил в относительно безопасном месте и спустился вниз, чтобы побриться. Буквально за секунды до этого, у него на глазах, бомба взорвалась на мостике стоящего рядом лайнера «Оронсей». Бомбежка действовала на нервы, говорит мистер Янг, но потребность в бритье перевешивала все остальное.

Капрал Джон Бродбент такой полумерой, как бритье, не довольствовался. Ныне лондонский таксист, живущий на Ньюпорт-стрит, признается, что испытывал легкое беспокойство не из-за падающих бомб или того факта, что он был полностью раздет и собирался принять ванну, а потому что на двери ванной присутствовала надпись: «Только для офицеров».

Сразу после половины четвертого в «Ланкастрию» ударили три воздушные торпеды. Одна попала в носовую часть, другая – в корму, но именно третья нанесла основной ущерб и стала причиной многих человеческих жертв. По чистой случайности эта воздушная торпеда угодила в трубу «Ланкастрии» и взорвалась на удивление негромко, но с огромной разрушительной силой в ограниченном пространстве котельного отделения и прилегающих отсеков, набитых солдатами, которым не нашлось места наверху.

Котельная была разрушена, топливные баки и трубопроводы прорваны, и тысячи галлонов нефти вылились в море, так что вода вокруг «Ланкастрии» покрылась толстым нефтяным слоем. Но много ужасней оказалась судьба людей, находившихся в подводных отсеках: около пятисот из них, в основном военнослужащих Королевских ВВС, были выброшены взрывом через большие рваные пробоины в тонких, незащищенных бортах огромного лайнера. Многие погибли уже в момент взрыва от ударной волны, от разлетающейся в замкнутом пространстве шрапнели, от вырванных из переборок и разбросанных повсюду стальных пластин. Но и из тех, кто оказался в воде живым, многие умерли от удушья, захлебнувшись в густой нефти, вытекавшей из пробитых цистерн и трубопроводов.

«Ланкастрия» сильно накренилась и начала медленно оседать. Даже самые неопытные на борту – а большинство из них ничего не знали о море – понимали, что лайнер долго не протянет.

Сотни людей оказались в ловушке под палубами. В нескольких случаях водонепроницаемые двери были плотно закрыты или, как и многие другие двери, сильно деформированы в результате взрыва. Другие попали в не менее смертельную ловушку, застряв в толпах, которые заполнили проходы и лестницы. При создавшейся толчее у последних в очередях шансов на спасение не было. Некоторые выбрались через иллюминаторы, некоторые – через бортовые грузовые порты. Отец Чарльз Макменеми, бывший католический капеллан в тюрьме Вормвуд-Скрабс, провел группу оказавшихся в ловушке людей к грузовому порту примерно в шести футах над водой, отдал свой спасательный жилет не умевшему плавать старшему сержанту и, отправив всех в море, сам выбрался последним. Отец Макменеми определенно заслужил шанс на спасение – и он спасся.

Тиллиеры, капрал Бродбент и сержант Янг были в числе счастливчиков – тех, кто благополучно добрался до верхней палубы. Бродбенту и Янгу пришлось отстоять в плотной очереди к ведущему наверх трапу, по которому солдаты медленно поднимались наверх, к обманчивой безопасности.

Путь наверх для миссис Тиллиер был намного легче. Как только она вышла из столовой с малышкой Жаклин на руках, десяток голосов призвали собравшихся расступиться и дать дорогу женщине с ребенком. Мужчины на трапе посторонились, пропустив ее вперед, хотя каждый из них понимал, что корабль уходит под воду вместе с ними. И так было во всех случаях с женщинами и детьми. Невозможно подсчитать, скольким мужчинам это стоило жизни, сколько человек пожертвовали секундами, отделявшими жизнь от смерти.

Вспоминая об этих нескольких ужасных часах, все они – Тиллиеры, Бродбент и Янг – особенно выделяют три самых ярких впечатления, и первое из них – абсолютное спокойствие, доброта и бескорыстие солдат и экипажа. Конечно, была и путаница, была и спешка – это