Право на жизнь - Анна Денисова

Та подняла голову, и Аня увидела её глаза — пустые, отрешённые, словно она смотрела сквозь неё, куда-то далеко-далеко.

— Нормально, — ответила Ольга, и голос её звучал механически, безжизненно.

— Ты чай пей, остынет совсем, — Аня пододвинула к ней кружку.

Ольга посмотрела на кружку, потом снова на Аню, и вдруг в её глазах мелькнуло что-то живое — раздражение?

— Ты ко мне пришла пожалеть? — спросила она резко. — Не надо. Я в порядке.

— Мы просто волнуемся, — мягко сказала Аня. — Ты последнее время сама не своя.

— А какая я должна быть? — Ольга усмехнулась, но усмешка вышла кривой и невесёлой. — Весёлой? Общительной? Радоваться жизни посреди всего этого дерьма?

— Мы все через это проходим, — Аня не отводила взгляда. — Но мы же держимся вместе.

— Вместе? — Ольга вдруг резко поднялась, стул с грохотом отъехал назад. — Вы держитесь вместе. А я… я всегда была сама по себе. И сейчас сама по себе. И ничего мне от вас не надо!

Она выбежала из кухни, и через мгновение хлопнула дверь её комнаты.

Аня осталась сидеть за столом, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Лена была права. С Ольгой что-то происходило.

* * *

На кухню вошёл Дмитрий. Он был уже одет, собран, готов к новому дню. Увидев выражение лица Ани, он нахмурился:

— Что случилось?

— Ольга, — коротко ответила Аня. — Лена была права. С ней что-то не так.

Дмитрий сел рядом, взял её руки в свои:

— Рассказывай.

Аня пересказала разговор. Дмитрий слушал молча, и чем дольше слушал, тем мрачнее становилось его лицо.

— Я послежу за ней, — наконец сказал он. — И за Семёном тоже. Но пока ничего конкретного нет. Может, она просто переживает личный кризис. В таком мире это нормально.

— А если нет? — тихо спросила Аня.

— Тогда будем решать проблемы по мере поступления, — Дмитрий поцеловал её в лоб. — Не накручивай себя раньше времени.

Он ушёл по делам, а Аня осталась на кухне, глядя в окно на серое утро. Где-то там, за горизонтом, скрывался город, в котором бродили мертвецы и жили другие люди. Люди, от которых теперь зависело их будущее.

* * *

Во дворе уже кипела работа. Никита с Марселем на вышке привычно осматривали окрестности. Виктор и Матвей возились с забором — укрепляли пролёты, которые за ночь могло расшатать ветром. Денис колол дрова, и удары топора звучали ритмично, почти успокаивающе.

Карина и Егор таскали воду из колодца. Она что-то весело щебетала, а он согласно кивал, изредка вставляя короткие фразы. Видно было, что вчерашнее признание сблизило их ещё больше — они то и дело касались друг друга, словно проверяя, что всё это не сон.

Виктор улыбнулся, глядя на них.

— Хорошая пара, — сказал он Матвею. — Дай бог, чтобы у них всё сложилось.

Матвей кивнул, но в глазах его была тоска. Он смотрел в сторону дома, где Елена хлопотала по хозяйству, и взгляд его был полен такой боли, что Виктор невольно отвернулся.

— Ты бы поговорил с ней, — тихо посоветовал он. — Чего тянуть-то?

— Не могу, — глухо ответил Матвей. — Не заслужил я счастья.

— Это почему ещё?

Матвей промолчал, только сильнее сжал молоток. Виктор вздохнул и не стал настаивать. У каждого свои тараканы в голове, особенно в таком мире.

* * *

Яна и Пашка сидели на скамейке у сарая, грелись на утреннем солнышке, которое робко пробивалось сквозь тучи.

— Слушай, — начала Яна, косясь на Пашку. — А что мы будем делать, если сюда придут зомби? Ну, много?

— Отбиваться, — пожал плечами Пашка. — А что ещё?

— А если не отобьёмся?

Пашка посмотрел на неё серьёзно.

— Тогда умрём. Но вместе.

Яна фыркнула:

— Оптимист.

— А ты чего хотела? Чтобы я сказал «всё будет хорошо»? Не знаю, будет или нет. Но пока мы вместе — мне не так страшно.

— Правда? — Яна придвинулась ближе.

— Правда, — Пашка обнял её за плечи. — Ты — лучшее, что случилось со мной в этом кошмаре.

— Ой, какой ты романтичный стал, — усмехнулась Яна, но прижалась к нему покрепче.

— А ты у меня боевая, — Пашка чмокнул её в макушку. — Нам детей рожать — вон Карине с Егором пример подавать.

— Чего? — Яна отстранилась и уставилась на него. — Каких детей? Ты с ума сошёл?

— Ну, не сейчас, — поправился Пашка. — Потом. Когда всё закончится.

— А если не закончится?

— Тогда будем жить в этом мире и рожать детей в этом мире, — твёрдо сказал Пашка. — Чтобы было кому его отстраивать.

Яна смотрела на него и видела, как из мальчишки, каким он был ещё полгода назад, вырастает мужчина. Серьёзный, ответственный, думающий о будущем. И от этого на душе становилось тепло и спокойно.

— Дурак ты, Пашка, — сказала она, но голос её дрогнул.

— Знаю, — улыбнулся он. — Твой дурак.

Они сидели обнявшись, глядя на серое небо, и впервые за долгое время Яна поймала себя на мысли, что будущее не кажется ей таким уж беспросветным.

* * *

На вышке Никита кормил Марселя кусочками вчерашнего мяса. Кот важно восседал на ящике и принимал угощение с таким видом, будто делал одолжение.

— Вот ты счастливый, — говорил ему Никита. — Никаких забот — жри, спи, на ручках сиди. А нам тут выживай.

Марсель дожевал мясо и посмотрел на него с кошачьим превосходством.

— Ладно-ладно, я не жалуюсь, — усмехнулся Никита. — Просто думается иногда…

Он замолчал, всматриваясь вдаль. Там, за лесом, была дорога, ведущая к городу. Та самая, по которой уехал Семён.

Марсель только моргнул и принялся умываться.

* * *

В доме Елена и Аня заканчивали уборку. Работа спорилась, но обе были погружены в свои мысли.

— Лена, — не выдержала Аня. — А как ты поняла, что Матвей тебе дорог?

Елена замерла с тряпкой в руке:

— С чего ты взяла, что он мне дорог?

— Это же видно невооружённым глазом, — улыбнулась Аня. — Ты на него смотришь так… тепло. И он на тебя. Но между вами будто стена какая-то.

Елена вздохнула, села на лавку:

— Он сам не подпускает меня. Каждый раз, когда я пытаюсь сблизиться, он отстраняется. Как будто боится чего-то.

— Может, боится, — задумчиво сказала Аня. — В этом мире все чего-то боятся.

— Не просто боится, — Елена покачала головой. — Он чувствует себя виноватым. В чём-то очень серьёзном. Я это вижу, но он не говорит. А я не могу лезть в душу, если он не готов открыться.

— А если никогда не будет готов?

— Тогда, значит, не судьба, — грустно улыбнулась Елена. — Я не могу заставить человека быть со мной. Только ждать. И надеяться.

Аня обняла её:

— Ты