Право на жизнь - Анна Денисова

Дмитрий, забрав записку, собрал всех в большой комнате, когда-то это был зал для семейных праздников, теперь же стены украшали самодельные карты окрестностей, а на столе вместо скатерти лежали схемы укреплений и списки запасов. Пришли все. Даже Ольга, обычно державшаяся особняком, притулилась у двери, скрестив руки на груди. Она стояла в тени, почти сливаясь с тёмной деревянной балкой, но глаза её внимательно следили за каждым движением.

— Завтра я иду на встречу, — объявил Дмитрий, стоя у стола и обводя взглядом собравшихся. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась тяжесть ответственности. — Сергей и Никита пойдут со мной.

— Я тоже пойду, — тут же вызвался Денис.

— Нет. Ты остаёшься здесь, — отрезал Дмитрий, не повышая голоса, но так, что возражать сразу расхотелось. — Если что-то пойдёт не так, вы с Виктором — главные. Вы будете отвечать за оборону, за людей, за ферму.

Денис хотел возразить, уже открыл рот, но, встретив взгляд Дмитрия, твёрдый, спокойный, промолчал.

— А если это ловушка? — подал голос Матвей. Он сидел в углу, опустив голову, почти сгорбившись, но сейчас поднял глаза. В них читалась глубокая, застарелая тревога, след пережитых потерь, страха перед новым ударом судьбы.

— Может быть и ловушка, — спокойно ответил Дмитрий. — Поэтому мы идём втроём. Я буду говорить, Сергей и Никита прикрывать. Если что, уходим. Не рискуем. Ни секунды.

— Дим, — тихо сказала Аня. Она стояла у окна, и утренний свет падал на её лицо, подчёркивая бледность и беспокойство. — Будь осторожен.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде на мгновение исчезла командирская жёсткость. Только любовь и беспокойство, которые он обычно прятал за маской сурового лидера.

— Обещаю, — произнёс он так, чтобы услышала только она.

Обсуждение затянулось. Говорили о возможных вариантах развития событий, о том, что можно предложить, что просить взамен. Виктор рисовал на бумаге схемы возможного обмена ресурсами: линии, стрелки, цифры. Елена предлагала взять с собой медикаменты для демонстрации доброй воли:

— Пусть видят, что мы не с пустыми руками. Мы готовы помогать.

Ольга слушала молча, но взгляд её цепко скользил по лицам. Она заметила, как Семён, сидевший рядом с Матвеем, то и дело посматривал на часы, нервно, будто отсчитывая минуты. Несколько раз он порывался что-то сказать, но осекался, хмурился и отводил глаза.

«Странный он сегодня», — подумала Ольга, чувствуя, как в груди зарождается подозрение.

Когда собрание закончилось и люди занялись своими делами, Ольга подошла к Семёну. Он уже собирался выйти, застёгивая куртку.

— Ты чего такой дёрганый? — спросила она прямо, преграждая ему путь.

Он вздрогнул, обернулся.

— С чего ты взяла?

— Вижу. Ты куда-то собираешься?

Семён отвёл взгляд, провёл рукой по волосам — жест, выдававший его волнение.

— В город надо. За инструментами. Я же говорил.

— Опять один? — Ольга прищурилась, чувствуя, что он что-то скрывает.

— А с кем? — огрызнулся он. — Дмитрий занят, Сергей с Никитой с ним. Денис на хозяйстве. Не тащить же тебя?

— А почему бы и нет? — вдруг выпалила Ольга. — Я хочу с тобой.

Семён замер. На его лице отразилась борьба, раздражение, растерянность и что-то ещё, чего Ольга не могла определить. Он явно не ожидал такого напора.

— Нет, — отрезал он резче, чем следовало. — В этот раз нет. Мне надо быстро, а с тобой… ты будешь тормозить.

— Тормозить? — Ольга почувствовала, как внутри закипает злость. Кровь прилила к щекам, пальцы непроизвольно сжались. — Это я-то тормоз? Да я в торговом центре не хуже тебя билась! Ты сам говорил!

— Оль, отстань, — Семён уже шёл к выходу, избегая её взгляда. — Я сказал — нет.

Он вышел, хлопнув дверью. Ольга осталась стоять посреди комнаты. В груди бушевала обида, смешанная с подозрениями.

«Почему он не хочет меня брать? Что он там скрывает?»

* * *

На следующий день Дмитрий, Сергей и Никита выехали на встречу к супермаркету. Их машина, потрёпанный внедорожник с усиленной решёткой радиатора, медленно выкатилась за ворота фермы. Ольга проводила её взглядом, отметив, как Дмитрий на секунду обернулся, махнул Ане рукой, а затем сосредоточился на дороге.

Семён собрался ехать позже, спустя час. Снова один. Снова сказав Ольге, что не возьмёт её с собой. Хотя вчера к вечеру привёз кучу инструментов.

Сейчас он нервно ходил по двору, проверял снаряжение, перекладывал вещи в кузове своего грузовичка. Несколько раз останавливался, хмурился, словно принимал какое-то решение.

Ольга выскользнула во двор. Семён возился у машины, старенького, потрёпанного «ГАЗона» с брезентовым верхом. Краска на кузове облупилась, на капоте виднелись следы ржавчины, а колёса были в грязи. Он закинул в кузов какой-то ящик, проверил канистру с бензином, пнул колесо, проверяя давление.

Ольга спряталась за углом сарая, наблюдая. Сердце билось чаще, ладони вспотели. Она видела, как Семён огляделся по сторонам, будто проверяя, нет ли слежки, затем залез в кабину и завёл мотор. Грузовик заурчал, из выхлопной трубы пошёл сизый дым.

Как только машина тронулась с места, Ольга действовала быстро. Она метнулась к нему сзади, ухватилась за борт и перевалилась внутрь кузова, забившись в самый дальний угол под брезент. Дыхание сбилось, в ушах стучала кровь. Запахло пылью, бензином и старой мешковиной.

Грузовик подпрыгивал на ухабах, увозя её в неизвестность. Ольга вжалась в тряпьё, стараясь не шуметь. В голове крутились мысли:

«Ну, Семён, посмотрим, что ты там прячешь. И почему так боишься, что я это узнаю?»

* * *

Сентябрьское солнце стояло в зените, когда Дмитрий, Сергей и Никита подошли к супермаркету. Воздух был ещё по-летнему тёплым, но в нём уже чувствовалась лёгкая осенняя свежесть, предвестник скорых холодов. Конец сентября напоминал о себе редкими жёлтыми листьями, прилипшими к пыльным витринам, и более прохладным ветром, который шевелил волосы и заставлял поеживаться.

Место было выбрано идеально: открытая местность, отовсюду просматривалась небольшая площадка перед магазином, частично заваленная телами убитых мертвецов. Четыре месяца с начала апокалипсиса — срок небольшой, и мир ещё хранил следы недавней жизни. Ветер гонял по площадке пустые пластиковые бутылки и обрывки газет, создавая унылый, тоскливый шорох. Рядом валялся детский самокат, покрытый пылью, а у стены магазина сиротливо прислонился выцветший рекламный щит с улыбающейся семьёй, словно насмешка над нынешними реалиями.

— Чисто, — тихо сказал Сергей, оглядывая окрестности в бинокль. Его взгляд скользил по кустам, по одиноким брошенным когда-то машинам, некоторые с распахнутыми дверями, другие с разбитыми стёклами, по тёмным проёмам многоэтажных домов вдалеке. В окнах кое-где виднелись занавески, колышущиеся от ветра, будто призраки прежних жильцов напоминали о себе.

— Подождём, —