Право на жизнь - Анна Денисова

Он развернулся и ушёл в тень деревьев так же бесшумно, как и появился. Его фигура растворилась среди стволов, и только шелест опавшей листвы отметил его уход. Ольга смотрела ему вслед, и в груди её бушевала буря чувств: страх, восторг, предвкушение, всё смешалось в один клубок.

Семён подошёл к ней, злой и растерянный. Его пальцы нервно теребили ремень рюкзака, лицо искажала гримаса досады.

— Ты с ума сошла? — прошипел он, схватив её за руку. — Зачем ты за мной поперлась?

— Отстань, — огрызнулась Ольга, выдернув руку. — Я сама решаю, что делать. И он сказал, что всё в порядке. Так что не ной.

Она выпрямилась, расправила плечи, впервые за долгое время она чувствовала себя не просто ещё одной выжившей женщиной, а кем-то большим. Кем-то, кого заметили, оценили, кому доверили.

Семён только рукой махнул и пошёл обратно к машине, бормоча себе под нос что-то нелестное. Его шаги звучали раздражённо, он то и дело оглядывался.

Ольга последовала за ним, но мысли её были далеко. Перед глазами стоял Викинг, сильный, властный, уверенный. Тот, кто дал ей шанс. Тот, кто оценил её по достоинству. Она вспомнила его улыбку, редкую, искреннюю, и как он сказал: «Смелые мне нужны».

Семён завёл машину, двигатель заурчал. Он бросил на Ольгу косой взгляд, но ничего не сказал. Она села рядом и посмотрела вперёд.

— Знаешь, — сказала она вдруг, — я думаю, мы делаем правильное дело.

Семён хмыкнул, но не ответил. Его пальцы крепко сжимали руль, а взгляд был устремлён на дорогу.

Грузовик выехал из переулка и покатил по асфальту. Ольга откинулась на сиденье, закрыла глаза на мгновение и глубоко вздохнула. В голове крутились слова Викинга, его указания, планы. Она уже не была просто наблюдательницей, она стала частью чего-то большего.

Она улыбнулась своим мыслям. Впервые за долгое время она чувствовала, что живёт по-настоящему. Выбор был сделан. И это был правильный выбор.

Когда они вернулись на ферму, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Ольга вышла из машины, огляделась, знакомые лица, привычные постройки, всё казалось теперь каким-то… мелким, слабым. Но теперь она знала, что скоро всё изменится. И она будет к этому готова.

Глава 13

Предательство

Медпункт на ферме был обустроен в бывшей кладовке: тесной, с низким потолком и единственным окном, выходящим на запад. Несмотря на полдень, в помещении царила прохлада, а косые лучи солнца, пробиваясь сквозь пыльное стекло, рассыпались на полу россыпью янтарных бликов. В воздухе медленно кружились золотистые пылинки, смешиваясь с ароматами сушёных трав.

В большом шкафу на полках аккуратными рядами стояли банки с бинтами, пузырьки с настойками, коробки с лекарствами, привезёнными из торгового центра. На некоторых ещё виднелись ценники и штрихкоды, словно напоминание о прошлой жизни. Каждая вещь имела своё место, и это был тот островок порядка, который Аня могла контролировать в мире, где всё остальное давно превратилось в хаос.

Она сидела за столом, разбирая привезённые медикаменты. Руки двигались привычно, почти механически: открыть упаковку, проверить срок годности, записать в журнал, убрать на полку. Но мысли её были далеко, в трейлере, где они провели с Димой два дня, выпавших из времени, два дня, которые теперь казались сном, слишком ярким, чтобы быть правдой.

Она вспоминала, как он смотрел на неё утром, когда солнце только начинало пробиваться сквозь запотевшие окна. Как его пальцы скользили по её спине, оставляя на коже дорожки тепла. Как он шептал что-то невнятное, уткнувшись носом в её волосы, и от этого шёпота сердце замирало, а потом начинало биться так часто, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В памяти всплывали детали: лёгкая щетина на его щеке, едва заметная морщинка между бровей, когда он хмурился.

«Мы справимся, — сказал он тогда. — Вместе». И она поверила. Поверила настолько, что даже страх перед будущим отступил, растворился в его объятиях, исчез, как утренний туман под лучами солнца.

Аня улыбнулась своим мыслям, поправила выбившуюся прядь. Она не заметила, как тени от пучков трав на потолке стали длиннее, а свет в комнате более резким. Не услышала шагов в коридоре, слишком погружена была в свои воспоминания.

Поэтому, когда дверь с грохотом распахнулась, она подскочила на месте, едва не уронив банку с йодом. Стекло звякнуло о столешницу, но устояло.

На пороге стояла Ольга.

Её лицо было бледным, почти серым даже в ярком дневном свете. Волосы, выбившиеся из некогда аккуратного пучка, прилипли ко лбу и вискам, влажные от пота. Пряди липли к коже, а отдельные завитки прилипли к шее. Глаза широко распахнутые, с неестественно расширенными зрачками метались по комнате, не в силах остановиться на чём-то одном.

— Аня, скорее! Дмитрий! — голос Ольги сорвался на крик, в котором слышалось такое отчаяние, что у Ани похолодело внутри. Её голос дрожал, срывался, будто она едва сдерживала рыдания.

Она вскочила, опрокинув стул. Тот с глухим стуком упал на пол, но она даже не заметила.

— Что⁈ Что случилось? — слова вылетали, обгоняя мысли. В голове пульсировало только одно имя: Дима. Дима. Дима.

— Они возвращались из города, — Ольга говорила отрывисто, глотая окончания, будто боялась, что не успеет сказать главное. — Дмитрий, Сергей и Денис ходили за припасами. Наткнулись на толпу бродячих. Димон прикрывал ребят, его зацепили. Сергей и Денис его тащат. А меня послали за тобой.

Она перевела дух.

— Крови много, Аня! Очень много! — Ольга почти выкрикнула это, и в голосе её прозвучала такая неподдельная боль, что Аня, не раздумывая больше ни секунды, рванула к выходу.

Сумка с медикаментами, которую она собрала на случай экстренной помощи, висела на спинке стула. Аня схватила её на бегу, задев плечом косяк, но даже не почувствовала боли. Внутри сумки что-то звякнуло, ампулы в пенопластовом вкладыше, скальпели в футляре, флаконы с антисептиками.

— Веди! — крикнула она, вылетая в коридор.

Ольга уже мчалась вперёд, к чёрному ходу, и Аня едва поспевала за ней, скользя по дощатому полу. Где-то вдалеке доносились голоса: на кухне Елена с Кариной и Яной готовили обед, переговариваясь и позвякивая посудой. На вышке дежурил Семён, его силуэт чётко выделялся на фоне неба. Но Аня не замечала ничего вокруг.

Она просто бежала. Бежала, спотыкаясь о корни, цепляясь за ветки, не замечая, как они хлещут по лицу, оставляя на коже тонкие царапины. Бежала, чувствуя, как сумка с медикаментами бьёт по бедру, как сердце колотится где-то в