Право на жизнь - Анна Денисова

— Далеко? — выдохнула она, когда лес начал редеть, а впереди, между стволами, показался просвет. Её голос звучал хрипло, дыхание сбивалось.

— Недалеко, — ответила Ольга, не оборачиваясь. Её силуэт дрожал впереди. — За вторым оврагом.

И они побежали дальше. Ветви цеплялись за волосы, колючки рвали ткань куртки, а земля под ногами становилась всё более неровной, корни деревьев выступали из почвы, ямы и бугры заставляли спотыкаться. Аня чувствовала, как пот стекает по спине, а ноги начинают дрожать от напряжения, но она не сбавляла темп. В голове билась одна мысль: «Только бы успеть».

Лес встретил их тишиной. Не той мирной, убаюкивающей тишиной, которую можно услышать в летнем бору, где ветер шелестит в кронах, а птицы перекликаются в вышине. Нет. Это была тишина мёртвого леса, плотная, вязкая, давящая на уши, заставляющая каждый шорох, каждый хруст ветки казаться выстрелом. Воздух был неподвижен, будто застыл в ожидании чего-то зловещего.

Начало октября, но день выдался хмурым и промозглым. Небо затянули тяжёлые свинцовые тучи, лишь изредка пропускавшие бледные лучи солнца. Земля под ногами была сырой и вязкой, накануне прошёл дождь, и лужи ещё не успели высохнуть, отражая серое небо и голые ветви деревьев. По краям тропинки желтели последние цветы, прибитые к земле холодом, а вокруг, повсюду ковёр опавших листьев: бурых, рыжих, жёлтых. Они шуршали под ногами, цеплялись за ботинки, напоминая, что осень уже вступила в свои права.

Аня бежала, и мир вокруг сузился до тропинки, убегающей в темноту, до спины Ольги, мелькающей между деревьями, до собственного дыхания, рвущегося из груди хриплыми, надсадными всхлипами. Пот заливал глаза, волосы липли к лицу, а лёгкие горели, словно в них забили раскалённые гвозди. Она не знала, сколько времени прошло: десять минут, двадцать, час. Время потеряло смысл, превратилось в бесконечную ленту, на которой не было ничего, кроме бега, страха и надежды.

Они пересекли овраг, узкую, заросшую папоротником расселину, на дне которой едва слышно журчал ручей. Вода казалась чёрной в полумраке, а папоротники нависали над краем, словно щупальца неведомого существа. Аня перепрыгнула через него, едва не поскользнувшись на мокрых камнях, покрытых скользким мхом, и побежала дальше, туда, где лес, казалось, расступался, открывая дорогу к поляне.

Поляна возникла внезапно. Одна секунда, и вокруг всё ещё были деревья, их чёрные силуэты на фоне багрового заката, отбрасывающие длинные, изломанные тени. А следующая, и Аня выбежала на открытое пространство, где небо, огромное и пустое, нависало над землёй, а трава, высокая, сухая, шелестела под ногами, словно перешёптывалась с кем-то невидимым. Ветер здесь был сильнее, он трепал волосы, забирался под куртку, холодил вспотевшую спину, пробираясь до самых костей. В воздухе пахло прелью, гниющими листьями и чем-то острым, тревожным, предвещающим беду.

Она остановилась. Замерла, переводя дыхание, вглядываясь в сумрак, ожидая увидеть Дмитрия истекающего кровью, лежащего на земле, с бледным лицом и закрытыми глазами. Ожидая увидеть Сергея и Дениса, склонившихся над ним, пытающихся остановить кровь. В ушах стучала кровь, а перед глазами то и дело всплывали картины: Дима, его улыбка, его руки, его голос…

Но на поляне никого не было.

Тишина. Только ветер шумел в кронах да где-то далеко, за лесом, ухала сова, её крик прозвучал особенно жутко, будто предупреждение. Аня медленно обернулась, и в этот момент до неё начало доходить.

Ольга стояла в нескольких шагах, прислонившись к стволу старой берёзы. Кора дерева была шершавой, в глубоких трещинах, а у корней виднелись пучки грибов-трутовиков, похожих на серые языки. Она больше не торопилась, не оглядывалась, не дышала тяжело, как человек, который только что бежал без остановки. Она стояла спокойно, даже расслабленно и прикуривала сигарету. Сизый дым медленно поднимался в воздух, растворяясь в сумерках, смешиваясь с холодным октябрьским воздухом.

— Ольга? — голос Ани прозвучал хрипло, чужим. — Где они? Где Дима?

Ольга не ответила. Она сделала глубокую затяжку, выпустила струю дыма в серое вечернее небо и лишь потом перевела взгляд на Аню. В её глазах не было страха. Не было тревоги. Не было даже привычной язвительной насмешки. Там была пустота. Холодная, спокойная, выжидательная пустота, от которой по спине Ани пробежал ледяной озноб.

— А ты не догадываешься? — раздался из темноты низкий, уверенный голос.

Аня вздрогнула, резко обернулась. Из тени деревьев шагнул мужчина. Высокий, широкоплечий, в тёмной куртке из плотной ткани, с густой светлой бородой, аккуратно подстриженной, и холодными, пронзительными глазами, которые, казалось, видели насквозь. Его фигура отбрасывала длинную тень, которая, словно змея, протянулась по траве к ногам Ани. От него веяло угрозой, тихой, расчётливой, от чего становилось ещё страшнее.

За его спиной, едва различимые в тени деревьев, стояли двое. Крепкие, в камуфляже, с оружием на ремнях. Они не двигались, не разговаривали, просто ждали, готовые выполнить любой приказ. Один из них чуть шевельнул рукой, и Аня заметила, как блеснул металл на рукоятке ножа.

— Кто вы? — прошептала Аня, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса.

— Она фельдшер, — голос Ольги прозвучал откуда-то сбоку, равнодушный, деловой. — Хороший фельдшер. Справится.

— Молодец, — бросил Викинг, даже не взглянув на неё. Его взгляд всё так же был прикован к Ане, разглядывал её, оценивал, взвешивал. В нём читалась холодная расчётливость, будто он прикидывал, сколько она может стоить, насколько полезна будет. — Полезай в машину.

— Нет! — Аня рванулась было прочь, но в тот же миг её схватили. Чьи-то руки, сильные, грубые, заломили ей руки за спину, прижали к земле. Она ударилась коленями о корни, вскрикнула от боли, но продолжала рваться, извиваясь, пытаясь вырваться. Земля пахла прелью и гниющими листьями, а под пальцами ощущались мелкие камешки и колючки.

— Ты не понимаешь! — кричала она, задыхаясь от слёз и гнева. — Они будут меня искать! Дима найдёт меня! Он придёт!

— Дима, — голос Викинга прозвучал совсем близко, он наклонился к ней, и она почувствовала запах табака и мужского пота, смешанный с чем-то ещё, металлическим, опасным, — будет занят поисками того, кого здесь нет. А ты поедешь со мной. У меня есть для тебя работа.

Он выпрямился, бросил короткий взгляд на своих людей, и те, не говоря ни слова, поволокли Аню к краю поляны. Трава цеплялась за ботинки, ветки хлестали по лицу, оставляя тонкие красные полосы.

— Ольга! — выкрикнула Аня, пытаясь повернуть голову… Её голос дрожал, срывался. — За что? Почему? Мы же вместе прошли через столько… Как ты можешь так