Право на жизнь - Анна Денисова

Он не заметил, как за ним, прячась за углами домов, скользнула тень. Ольга кралась за Семёном, затаив дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, но любопытство и обида гнали её вперёд. Она видела, как Семён оглядывается, как нервно поправляет ремень рюкзака, и понимала: он идёт на тайную встречу. И она узнает, с кем.

Парк встретил их запустением и тишиной. Дорожки заросли травой, пробивающейся сквозь трещины в асфальте, скамейки выглядели сиротливо — одна даже лежала на боку, опрокинутая кем-то или чем-то. Детская площадка напоминала кладбище игрушек: пустые качели покачивались на ветру, ярко раскрашенная карусель с облупившейся краской застыла в неподвижности, песочница была засыпана пожелтевшими листьями и мелким мусором.

Но самое главное, поперёк центральной аллеи тянулась баррикада из мешков с песком. Мешки, когда-то плотно уложенные, теперь частично рассыпались, песок вытек и смешался с грязью, но баррикада всё ещё представляла собой внушительное препятствие. За ней виднелись остатки пулемётных гнёзд: уже начавшие ржаветь треноги, брошенные ящики из-под патронов, пустые гильзы, рассыпанные по земле.

Видимо, в самом начале апокалипсиса военные пытались удержать здесь людей, сдержать панику, организовать эвакуацию. Но что-то пошло не так. Мешки с песком так и остались лежать, пулемёты исчезли, а ящики валялись пустыми. Ветер гонял по асфальту почерневшие листовки с призывами сохранять спокойствие, обрывки бумаги цеплялись за треноги и казались особенно жуткими, как будто последние слова уже мёртвого мира.

Ольга прижалась к мешкам с песком, выглядывая из-за них. Отсюда открывался отличный обзор на площадку перед сгоревшим когда-то павильоном, от него остались только обугленные балки и почерневшая крыша. Семён стоял там, нервно оглядываясь, переминаясь с ноги на ногу. Он то и дело посматривал на часы, озирался по сторонам.

Через несколько минут из тени деревьев вышел мужчина. Ольга видела его впервые. Высокий, властный, уверенный. Он двигался легко и бесшумно, словно хищник, привыкший к охоте. Одет он был в прочную тактическую куртку, брюки с множеством карманов, на поясе нож, на плече автомат. Его лицо было суровым, с резкими чертами, а глаза холодными и проницательными.

Он подошёл к Семёну, и они заговорили, понизив голоса. Ольга напрягла слух, боясь пропустить хоть слово. Ветер иногда уносил обрывки фраз, но она смогла разобрать достаточно.

— Ну, здравствуй, Семён. А мы уж тебя потеряли. Докладывай, — приказал мужчина, и даже на расстоянии чувствовалась его властность. Голос был низким, уверенным, без тени сомнения.

— Здравствуй, Викинг, — Семён чуть улыбнулся и начал рассказывать. Про торговый центр, как помог женщинам, потом про ферму, про людей, про Дмитрия. Про слабые места в заборе, про запасы, про распорядок дня. Мужчина слушал молча, изредка кивая, и на его лице появлялось удовлетворение.

— Значит, фельдшер есть, — услышала Ольга. — Это хорошо. Очень хорошо. Пригодится.

— А остальные? — спросил Семён.

— Остальных посмотрим. Люди как люди. Кто-то сгодится, кто-то нет. Главное сделать так, чтобы они сами захотели к нам прийти. А если не захотят — заставим, — он усмехнулся, и Ольга почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Но это был не страх — это было восхищение. Какой интересный мужчина… Ей стало понятно, что Семён ему подчиняется.

Они ещё немного поговорили о деталях: как передавать информацию, где оставлять вести, какие сигналы использовать. Мужчина давал указания чётко, без лишних слов. Он не сомневался, не колебался. Он знал, чего хочет, и шёл к этому, не считаясь ни с чем. Настоящий лидер. Не то что Дмитрий, вечно сомневающийся, вечно оглядывающийся на других.

— Жди указаний, — бросил он и развернулся, чтобы уйти.

И в этот момент Ольга поняла, что должна сделать что-нибудь. Ноги сами вынесли её из-за баррикады. Она не думала, не анализировала, просто подчинилась внутреннему порыву.

— Подождите! — крикнула она, выходя на открытое место.

Семён обернулся, и лицо его исказилось — сначала изумлением, потом настоящим ужасом. Он побелел, глаза расширились, рот приоткрылся, но звука не вышло.

— Ольга? Ты?.. Как?.. — он был в такой растерянности, что даже не сразу нашёл слова. Руки его затряслись, он сделал шаг к ней, потом остановился, не зная, что делать.

— Я решила пойти за тобой, — спокойно сказала она. Голос её звучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — И всё слышала.

Викинг замер, но не выказал ни страха, ни удивления. Только смотрел на неё изучающе, с каким-то новым интересом. Он даже не двинулся с места, не потянулся к оружию, просто стоял и смотрел — оценивал.

— Слышала, значит, — протянул он. — А ты кто, откуда?

— Это Ольга, с фермы, — тихо сказал Семён.

— Ммм, понятно. Что, побежишь к своим предупреждать? — спросил Викинг, чуть наклонив голову.

Ольга усмехнулась. Странно, но внутри не было страха. Только странное, пьянящее чувство свободы и власти над моментом.

— К своим? — переспросила она. — У меня нет своих. Ни там, нигде.

Она шагнула ближе к Викингу, глядя ему прямо в глаза. Вблизи он казался ещё более внушительным, сильным, уверенным, опасным. От него пахло потом, табаком и чем-то ещё, неуловимым, но притягательным.

— А у тебя… у вас есть место для такой, как я?

Викинг молчал несколько долгих секунд. Ольга чувствовала на себе его взгляд: холодный, пронзительный, оценивающий. Он изучал её внимательно… И вдруг улыбнулся — тепло, искренне.

— А ты смелая, — сказал он. — Это хорошо. Смелые мне нужны.

Он перевёл взгляд на Семёна, который стоял ни жив ни мёртв, и улыбнулся ещё шире.

— Расслабься. Это даже к лучшему.

Семён выдохнул, но вид у него оставался кислым. Он явно не разделял оптимизма Викинга, зло сверкнул глазами в сторону Ольги.

— Она может всё испортить, — пробормотал он, но уже без прежней уверенности.

— Не испортит, — отрезал Викинг. — Правда, Ольга?

Она кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Её приняли. Её оценили. Впервые за долгое время она чувствовала себя нужной, важной, значимой.

— Рассказывай, чем можешь быть полезна? — приказал Викинг.

И Ольга рассказала. Всё, что знала о ферме, о людях, о слабых местах, о запасах, о распорядке дня, о том, кто с кем спит, кто на что способен. Она описывала систему охраны, упоминала, где хранятся основные припасы, как распределяются дежурства, какие есть уязвимые точки в обороне. Викинг слушал внимательно, кивал, изредка задавая уточняющие вопросы, коротко, по делу:

— Молодец, — сказал он, когда Ольга закончила. — Оставайся пока на ферме. Делай вид, что ничего не случилось. Семён будет рядом пока. Когда понадобишься, я скажу.

— А если они узнают? — тихо спросила Ольга, и в голосе впервые проскользнула тень тревоги.

— Не узнают, если не расскажешь, — усмехнулся Викинг. —