Право на жизнь - Анна Денисова

Ольга на мгновение замерла. Её лицо исказилось, будто она боролась с собой. Но уже в следующую секунду маска равнодушия вернулась.

— Я просто хочу жить так, как я хочу! — отчеканила она и отвернулась, стараясь не смотреть Ане в глаза. — Ты не понимаешь. Здесь нет места сантиментам. Есть только выживание.

— Выживание? — Аня задыхалась от боли и обиды. — Значит, ты выбрала себя? А как же люди, которые тебе доверяли? Ты предала нас всех!

— Доверие — это роскошь, которую мы больше не можем себе позволить, — холодно ответила Ольга, глядя куда-то вдаль. — В этом мире выживает тот, кто умеет делать трудный выбор.

— Ну ты и сволочь, — тихо произнесла Аня, и в её голосе прозвучала такая глубокая печаль, что на мгновение даже Викинг замер, удивлённо приподняв бровь,

Он усмехнулся:

— Трогательно. Но время не ждёт. Уберите её.

Двое в камуфляже снова дёрнули Аню, поволокли к краю поляны. Она не сопротивлялась больше, только бросила последний взгляд на Ольгу, взгляд, полный боли, разочарования и горькой обиды.

Машина стояла в низине, скрытая от посторонних глаз зарослями кустарника. Старый «УАЗик» с потускневшей краской и помятым бортом, который, казалось, видел уже не одну вылазку. На капоте виднелись следы царапин, а на лобовом стекле трещина, похожая на паутину. Дверца распахнулась, и Аню затолкали внутрь, на жёсткое сиденье, пропахшее бензином и потом. Сумку с медикаментами бросили следом, она упала рядом, и что-то внутри звякнуло, глухо и обречённо.

— Пожалуйста, — прошептала она, уже не надеясь, не веря, что это может помочь. — Не надо…

Но дверца уже захлопнулась с глухим металлическим лязгом, от которого у Ани сжалось сердце. В салоне стало темно, лишь редкие лучи угасающего октябрьского солнца пробивались сквозь запотевшие окна, выхватывая из сумрака очертания приборной панели, покрытой слоем пыли и царапин. Воздух внутри был спертым, пропитанным запахом бензина, пота и чего-то затхлого, старого, будто машина годами стояла заброшенной где-то на окраине мира.

Двигатель взревел, и машина, подпрыгивая на корнях и кочках, рванула с места, унося её прочь от фермы, от Дмитрия, от всего, что она успела полюбить в этом новом, жестоком мире. Аня прижалась лицом к холодному стеклу, вглядываясь в темноту.

Фары выхватывали из мрака стволы деревьев, превращая их в чудовищных стражей, провожающих её взглядом. Они мелькали мимо, чёрные, корявые, с ветвями, похожими на скрюченные пальцы, будто пытались схватить машину, остановить, вернуть её назад. Но «УАЗик» неумолимо продвигался вперёд, вглубь леса, прочь от дома.

Аня закрыла глаза, но перед внутренним взором всё равно стояли картины: ферма, её медпункт с аккуратно расставленными банками и пузырьками, запах сушёных трав под потолком… Дима, его улыбка, его руки, его голос, шепчущий: «Мы справимся. Вместе». А потом — лицо Ольги, холодное и отстранённое, с этой пугающей пустотой в глазах.

«Как она могла? — думала Аня, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. — Мы делили последний кусок хлеба, помогали друг другу, спасали жизни… А теперь она просто отмахнулась от меня, как от ненужной вещи».

Слезы катились по её щекам, оставляя солёные дорожки, но она не замечала их. В голове крутились обрывки фраз: «выживание», «трудный выбор», «роскошь». Эти слова звучали чуждо, неестественно. Разве доверие — это роскошь? Разве преданность — это слабость?

Машина резко свернула, подбросив Аню на жёстком сиденье. Она ударилась плечом о дверцу, но даже не почувствовала боли. Всё её существо было поглощено отчаянием и горечью предательства.

— Куда вы меня везёте? — хрипло спросила она, поворачиваясь к Викингу, который сидел на переднем сиденье. Его профиль чётко вырисовывался в свете приборной панели: резкие черты, плотно сжатые губы, взгляд, устремлённый вперёд.

Он не сразу ответил. Несколько секунд молчал, будто обдумывал, стоит ли вообще что-то объяснять пленнице. Затем, не оборачиваясь, произнёс:

— Туда, где ты будешь полезна. Там, где твои навыки фельдшера нужны больше, чем на твоей жалкой ферме.

— Мои навыки? — Аня горько усмехнулась. — Вы похищаете людей ради их умений? Это так вы «выживаете»?

Викинг наконец повернулся к ней. Его глаза в полумраке салона казались тёмными, бездонными.

— Мы делаем то, что необходимо, — холодно ответил он. — Мир изменился. Старые правила больше не работают. Теперь выживает не самый добрый и не самый честный. Выживает самый сильный. И самый расчётливый.

— А те, кто слабее? — тихо спросила Аня. — Их просто выбрасывают? Предают?

— Слабые тянут вниз, — отрезал Викинг. — А мы не можем себе этого позволить.

В салоне снова повисло молчание. Только шум двигателя, скрип подвески да шуршание листьев под колёсами нарушали тишину. Аня снова прижалась лбом к стеклу. Лес вокруг становился всё гуще, темнее. Деревья словно смыкались над дорогой, образуя мрачный туннель, ведущий в неизвестность.

Она вспомнила, как утром раскладывала бинты и лекарства, как мечтала о том дне, когда они с Димой смогут просто посидеть в тишине, без страха, без постоянной угрозы. Как верила, что они построят что-то новое, безопасное, своё.

Теперь всё это казалось далёким сном. Реальностью были холод стекла под её лбом, запах бензина в лёгких и тяжесть в сердце тяжесть предательства и страха перед тем, что ждёт её впереди.

Машина в очередной раз подпрыгнула на кочке, и сумка с медикаментами, лежавшая рядом, чуть не упала на пол. Аня машинально подхватила её, сжала в руках. Эти вещи были частью её жизни, её работы, её способа помогать людям.

«Я не сдамся, — твёрдо решила она. — Что бы ни случилось, я не позволю им сломать меня. Я найду способ вернуться. К Диме. К своим. К дому».

Лес вокруг сгущался, тени становились длиннее, а дорога всё более неровной. Но в душе Ани, среди боли и отчаяния, зажглась искорка решимости. Она выживет. Она вернётся. И тогда, тогда она узнает всю правду о том, что произошло. И ответит на вопрос, который жёг её изнутри: действительно ли Ольга выбрала путь предательства… или за всем этим стоит что-то большее?

* * *

Ольга стояла на поляне одна. Викинг и его люди уехали, увозя с собой Аню и оставляя после себя лишь запах выхлопных газов, который постепенно растворялся в воздухе. Лёгкий октябрьский ветер шевелил опавшие листья, поднимая их в короткий вихрь, а потом бросая обратно на землю. Небо над лесом стало тёмно-синим, почти фиолетовым, с редкими багровыми и оранжевыми полосами у горизонта.

Ольга глубоко вдохнула прохладный воздух, чувствуя, как он наполняет лёгкие. Она всё ещё смотрела туда, где скрылась машина, пока последние отблески красных огней не исчезли за поворотом. В груди разгоралось странное, липкое чувство.

Не