Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

группе по крайней мере пара девчонок за такой пасквиль на «Мастера и Маргариту» поступили бы точно так, будь у них пистолет. Ты рассказывал, что он один раз уже удирал через окно от театральных фанаток. Как-то я засомневалась в умственных способностях твоего друга.

«Пасквиль, пасквиль», — Алекс едва дотянул до Треххатки, чтобы заглянуть в толковый словарь. «Оскорбительное измышление о ком-то или о чем-то». Ну да, именно так. Но зачем за стрелялку хвататься?

2

Свой разбор полетов состоялся по сему случаю и в Инкубаторе. Если Валет после «верительных грамот» Зацепина был фактически Инкубатору уже неподсуден, то новоявленный фабзаяц Хазин таким иммунитетом пока не располагал.

— И все равно не верю, что это из-за каких слов о книге, — упорствовал в своем мнении Яковенко. — Я понимаю, если бы сразу и вдруг. Ну, это же сперва надо было дождаться отъезда отца в командировку, потом вскрыть его сейф, взять оружие и своим ходом на машине в одиночку гнать шестьсот верст. Есть, пить, заправляться, облегчаться в конце концов. И все это время не ослаблять в мозгах своей бредовой идеи.

— Что следователь говорит? — генерала Рогова больше интересовала официальная сторона вопроса.

— Пока что не решается что-то говорить. Опасается московских покровителей папы-полковника, — Стас старался придерживаться самой нейтральной интонации. — Папа, между прочим, уже приехал, и сегодня утром дуру-дочку перевели под домашний арест в квартире одного из приятелей полковника.

Генерал с подполковником молча переваривали сказанное.

— А сам подстреленный что по этому поводу говорит? — Рогов, похоже, во мнении тоже еще не определился.

— Тут лучше спрашивать, что по этому поводу говорит Валет, потому что Напарник будет делать только то, что скажет главный подельник.

— Представляю, что этот может сказать, — язвительно хмыкнул Яковенко.

Генерал вопросительно глянул на капитана.

— Этот уже поставил полковнику условие: десять тысяч баксов — и он трогать его дочку не будет.

— А иначе что? Изобьют, изнасилуют, в публичный дом продадут?

— Я знаю, что он одному братку собирался колено прострелить, чтобы была инвалидность на всю жизнь.

— Где браток, а где дочь полковника? — вставился подполковник. — Взрастили чадо. Я Валета имею в виду. За такие штуки как бы наш Инкубатор вообще не закрыли, а нас с волчьим билетом…

— Ты в Москву звонил? — спросил Рогов.

— Еще нет. Без вашего дозвола… — Стас не договорил.

Генерал утвердительно кивнул. Под пристальными взглядами начальства капитан набрал на мобильнике номер Зацепина и коротко рассказал ему о ситуации с Напарником и об угрозах Валета. По громкой связи прозвучал спокойный голос майора:

— Хорошо, я займусь этим.

— Интересно, а как он займется? — мрачно обронил Яковенко в повисшей тишине.

Ему никто не ответил. Сериал по имени «Валет и К°» нисколько не утрачивал своей динамики и интриги, оставалось лишь терпеливо дожидаться очередной серии.

3

Районный следователь приходил теперь в «Бирему» как на работу. Сначала с экспертами, потом один и дважды с отцом фифы, внушительным даже в гражданском костюме дядечкой. Первое дознание было нейтральным, а в присутствии московского гостя приняло определенную направленность: «А не было слышно шума явной ссоры? А почему Хазин заставил ее столько себя ждать? А почему ей не разрешили дождаться его в самой редакции?»

Допросили и Копылова, сперва в «Биреме», затем по повестке в милиции. «С какой целью существует эта интернет-газета? Кто ее оплачивает? Кто заказывает такие провокационные заметки?»

— Оплачиваю газету я, — по пунктам отвечал Алекс. — С целью стать в нашей стране медиа-магнатом. Провокационные заметки мне нужны, чтобы нащупать самый оптимальный коммерческий путь моей медиа-империи.

«А откуда деньги на отель? Почему в нем английская школа, выставка, боксерская студия и сауна с девочками?»

— Еще есть конное ранчо, вторая гостиница и магазин немецкой бытовой техники. В планах открытие Охранного Агентства, дома отдыха в Сочи, строительной фирмы, покупка яхты и пары дорогих ресторанов. Хорошие партнеры только приветствуются.

Такие словеса от юного щеголя со шрамом и короткой бородкой обезоруживали и побуждали бежать наводить справки, хотя бы в то же ФСБ. Что дошлым ментам там отвечали, было неизвестно, но вторично устрашающие вопросы они уже не задавали.

Впрочем, Алекс во все это и не очень стремился вникать. Просто ждал результата — чем все это закончится, дойдет ли до суда, или Фифу Эльвиру преспокойно увезут в Москву, а то и за границу.

Само шпионство снова было поставлено на паузу, если не считать переданную Зацепину капсулу с микропленкой, да пришедший новый транш для конвертиков Севы.

Поток накопившихся дел нес его по другому руслу, вернее, по целой дельте бизнес-рукавов. В клуб «Биремы» помимо тусовки художников зачастили некие барды, которые принесли с собой шум и наркотики, в фазенде пошла сдача готовых объектов, в магазине Хазина пропал целый грузовик техники, в «Биреме-2» молдаван захотел поменять на бригаду хохлов Ёжик — правая рука Лукача, направленные в ресторан Циммера два «боксера» крепко поцапались с адвокатом, редактор издательства усиленно флиртовал с Верой, намекая, что за благосклонность к себе поможет ей утвердиться на литературном олимпе Питера.

Проще всего оказалось прекратить редакторский флирт. Всего-то и понадобилось заявиться в издательство в сопровождении звероподобного Тимони и вежливо попросить у редактора просчитать, сколько будет стоить издание книги моей невесты Веры Орешиной на английском языке, мол, хочу ей сделать на свадьбу такой подарок. Плюс просьба не говорить Вере об этом сюрпризе. Собирался еще как бы невзначай выронить из кармана «макарыча», но этого не понадобилось, редактор и так сидел белее финской бумаги, лежащей на его столе.

С бардовской тусовкой он расправился в два приема. Назначил для их спевок лишь один день в неделю и объявил категорический запрет на наркотики, мол, водки можете пить сколько угодно, мне это прибыль приносит, а остальное «низзя». Потом для профилактики дважды организовал с помощью «боксеров» крутой шмон, изъяв и тут же уничтожив все дозы и шприцы, что лихие гитаристы принесли с собой.

В магазине Алекс тоже особо не миндальничал. Убедил Жорку всему персоналу на двадцать процентов уменьшить зарплату, пока их вычеты полностью не покроют пропавшую технику, мол, для подачи в суд прямых улик не хватает, поэтому давайте так. Два человека в знак протеста из магазина уволились, остальные негодовали, но терпели.

С Лукачем насчет молдаван он говорил на повышенных тонах:

— Мне нет дела, что твой Ёжик не любит молдаван, и хохлы мне тоже по фигу, но пусть не ведет себя как вторая баба на кухне.

— Ты назвал Савелу Ёжиком, а ведь похож, — рассмеялся Лукач, и конфликт