Холод на пепелище - Dee Wild

— Лиз, посмотри правее, — сказал наушник. — Вон там, на холме…

В стороне, на самой вершине холма едва серебрилась металлическая коробочка – четырёхколёсный вездеход, наполовину погружённый в почву. Оглядываясь по сторонам, я подобралась к машине, приложила изрядное усилие и со скрипом открыла проржавевшую дверь. В кабине, на водительском месте сидел человек в скафандре.

Застывший, будто в кресле партера, он в полном умиротворении созерцал пейзаж за стеклом. Он не бежал. Не боролся. Он просто сидел. Устроился поудобнее, выбрал точку обзора и принял свою судьбу.

В отдалении, на противоположном конце низины паслись с полдюжины странных животных. Крупные, они походили на приземистых двуногих ящеров, и отсюда можно было различить подобия щупалец, веером торчащих из широких морд, которыми они копались в почве – словно облизывали её. Огромные красные рубины глаз выпирали по сторонам массивной головы.

Я провела рукой по обтекателю шлема, снимая тонкий слой пыли. Под пылью – череп. Он усмехался надо мной посеревшими зубами без всякого ужаса. Задорный, почти весёлый оскал был навеки запечатан под бронёй скафандра, и в этом оскале было больше покоя, чем за всю мою жизнь, потраченную на бег и борьбу. Он достиг дна – и нашёл там не ужас, а точку опоры. Вид. Тишину.

Осмотрев кабину, я обнаружила синюю карточку с той же эмблемой, что красовалась на борту корабля. Видимо, метка доступа. Особых надежд на то, что она сработает, впрочем, не было…

Животные в низине, тем временем, заметили меня. Оно из них неторопливо двинулось в мою сторону, и я поспешила ретироваться к кораблю. Топот мигрирующих каменных чаш всё ещё ощутимо потряхивал землю, но сами существа уже скрылись из виду – последнее исчезло за холмом, увлекая за собой суетливую стаю птиц. Их отражения были хорошо различимы в плывущей над головой облачной дымке…

Карточка не работала. Я водила ею по швам и панелям, как волшебной палочкой, но корабль был мёртв. Безнадёжно.

Оставался один вариант – оружие, встроенное в моё сознание. Сила.

И в тот миг, когда я это осознала, на пригорке показался давешний красноглазый ящер. Он замер возле вездехода, поводя мордой, будто принюхиваясь. Торчащие из его пасти щупальца судорожно подрагивали, а затем указали прямо на меня – и существо двинулось вперёд.

— А этому что понадобилось? — напряглась я.

— Может, голодный? — предположил старик.

Кормить неведомое чудовище собой было не с руки. Нужно было попасть внутрь корабля, и чем скорее, тем лучше. Я закрыла глаза – и на внутренней стороне век отпечаталась сетка окружающего пространства и чёрно-белая схема корабля. Я сконцентрировала всю пустоту внутри себя в точку острее иглы – представила, как сжимаю титановую обшивку не руками – самой волей.

Рука, сжатая в кулак – и резкий, рубящий взмах вниз!

В глубине сознания что-то хрустнуло – будто перегородка, отделяющая меня от чего-то чудовищного, – и тут же металл с оглушительным визгом начал рваться, посылая в виски удары молота. Грузовая рампа, поросшая бордовой плесенью, с грохотом рухнула оземь.

А потом пришла расплата.

Разрыв в голове – и следом горячая, солёная волна хлынула из уголков глаз, заливая стекло шлема густым алым туманом. Я не видела. Не слышала. Я тонула в собственной крови, бессильно наблюдая, как она рисует абстрактные узоры на визоре шлема. Я не могла даже по-настоящему увидеть, что натворила, а мир захлебнулся в багровом мареве и сжался в невыносимую, сверлящую боль во лбу…

Со стороны вросшего в возвышенность вездехода гулко топали трёхметровые двуногие гиганты, кося в мою сторону то одним бордовым глазом, то другим. Торчащие из морды языки-щупальца десятком змей трепыхались и закручивались один вокруг другого, изгибаясь в причудливом танце. Тела созданий на мощных ногах плавно перетекали в длинные толстые хвосты, которыми животные азартно рассекали воздух, и ничего хорошего ждать от инопланетной фауны не приходилось…

Их было уже пятеро. Я сорвалась с места и, кое-как разбирая дорогу, взмыла по трапу в грузовой отсек. Снизу в проём тут же заглянула морда – лоснящаяся полосатая шкура, алые яблоки глаз и щупальца, тянущиеся ко мне… Я зажмурилась, махнула кулаком в пустоту. Голова снова взорвалась болью, чудовище гортанно вскрикнуло, отпрянуло – но не убежало.

В звенящей пелене, ощущая текущую по лицу кровь, я в три прыжка покрыла грузовой отсек, едва не споткнувшись и влетев в коридор через поднятый шлюз. Широкая морда, выпустив из клюва красные языки, устремилась следом за мной, и я сделала единственное, что пришло в голову – зажмурилась и изо всех сил дёрнула за незримую нить пространства.

Мир содрогнулся. Металл взвыл, меня швырнуло назад. Коридор с лязгом разорвало пополам, а титановые листы скрутило в гармошку, намертво отделяя меня от чудовища.

В оставшуюся неровную дыру оно попыталось просунуть морду, но поцарапалось об острый металлический край и обиженно завыло – так громко, что у меня заложило уши. Тут же со всех сторон громогласно заголосили остальные твари. В корму один за другим посыпались удары, и махина зашаталась.

Несколько шагов вслепую назад, что-то тёмное под ногами – и я спотыкаюсь и падаю на металлический пол в пыльном коридоре. Снаружи рычали и бесновались животные, сотрясая корпус гулкими ударами. Из неровной щели в потолке свесилось щупальце, осторожно ощупывая кромку разрыва, и я отползла глубже в темноту, нащупав спиной холодную стену.

Кажется, здесь не достанут…

Я была в безопасности.

Если можно назвать безопасностью ловушку в трупе корабля, на чужой планете, с парой часов воздуха в баллоне и головой, которая трещит по швам от каждого вдоха. Я полусидела на полу. Тихо. Темно. Теперь главное – не усугублять кровотечение. И постараться не думать об оскаленном черепе, что обозревал окрестности через пыльное стекло шлема…

Корабль уже давно был мёртв. Налобный фонарик выхватывал из тьмы не просто стены, но окаменевшую плоть катастрофы, облепленную бурой плесенью. Двери жилых кают зияли, как пустые глазницы. В одном из проёмов – парная скульптура из костей, закутанных в синеватые, истлевшие лохмотья формы. На серых рёбрах, словно грибы на поваленном дереве, прорастали кристаллы красновато-бурого оттенка. Полупрозрачные, они ловили луч света, отражая его внутрь самих себя – в бесконечную, замкнутую игру отблесков смерти.

Я нашла первую попавшуюся пустую каюту, сползла по стене в угол и скинула рюкзак. Глаза пылали, тёплая, густая влага щекотала шею.

— Дядя Ваня?.. — мой голос прозвучал чужим эхом в металлическом гробу.

Ответом была лишь густая, ватная тишина, в которой