"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

все еще вместе? Женщину звали Гейл Бауэр, и зарабатывала она – совсем немного – тем, что выпаривала морскую воду, а получившуюся соль смешивала с выращенными на огороде травами вроде лаванды и тимьяна. Часть душистой соли коптила, а потом расфасовывала в милые, как ей казалось, пузырьки с надписанными вручную ярлыками. Когда начиналось лето, один бутик в Броктоне бойко торговал этими пузырьками: ремесленный продукт штата Мэн. Джанет называла соперницу Бауэр-Флауэр-Пауэр[639], но, конечно, не в лицо, которое старалась видеть как можно реже.

Когда она свернула к дому, солнце уже садилось. Машины возле здания не было. Джанет пересекла лужайку, позвонила, потом для верности постучала в дверь, но Гейл Бауэр отсутствовала. За домом под брезентовым тентом стояли ванны с морской водой для выпаривания. И никого вокруг. Огородик с травами зарастал сорняком. Джанет подумалось, что Гейл и Саймон могли уехать куда-то вдвоем. Дом выглядел брошенным. Она нацарапала записку, засунула ее под дверной молоток, села в машину и в сгущающейся темноте развернулась в обратный путь.

На неосвещенных дорогах было пусто до самого дома. Краборазделочная через дорогу от него светилась, как рождественская елка, хотя по вечерам там обычно никто не работал. Джанет заехала на парковку и заглушила двигатель. Ее поразила яркость освещения. Входная дверь стояла распахнутой настежь, и свет лился на спускающийся к дороге откос.

Черт возьми. Мыши набегут. Или еноты. Да кто угодно – после наступления темноты на запах тухлятины кто только не соберется. Но похолодеть Джанет заставило другое: распахнутая дверь, включенный свет, пустая парковка. Она набрала в легкие побольше воздуха. В конце концов, это ее собственность.

Переключив фары на дальний свет, она вышла из машины, но не стала глушить двигатель. Стараясь не шуметь, подошла к краборазделочной и с порога заглянула внутрь. Всё на своих местах: длинный стол из нержавейки, четыре стула, гудящие холодильники. Она вошла.

Смотреть было не на что. Джанет дважды обошла стол, проверила фартуки, вешалку, раковины, сушилку рядом с ними. Возле кухни находился бак для крабов. Крышка была поднята. Джанет заглянула внутрь. Над аэратором поднимался шлейф пузырьков, однако крабы исчезли. Кто-то украл около сотни живых ракообразных. Завтра будет нечего варить и нечего чистить, однако работницам все равно придется заплатить. Ходили слухи, что торчки воруют медь со строек, но крабов? Она закрыла крышку, выключила свет и захлопнула за собой дверь.

Подойдя к дому, Джанет вытащила из сумочки ключ и потянулась к двери, но увидела, что она приоткрыта. Из замочной скважины торчал погнутый крабовый нож. Джанет замерла, боясь войти в дом – в собственный дом. Осторожно толкнула дверь. И тут же услышала скребущий звук, словно мышь возится в теплоизоляции внутри стены. Она включила верхний свет и услышала, как кто-то пробежал по полу. Сбросив куртку, она включила свет на кухне и все поняла. Еще живой каменный краб, пригвожденный крабовым ножом к пробковой доске, отчаянно скреб лапами. Нож, пробив панцирь точно по центру, вонзился в фотографию Саймона с Лиамом на плечах.

Одной клешней краб сжимал меню из пиццерии с доставкой, вторую поднял вверх. Джанет, ахнув, подбежала к доске, схватила краба и выдернула нож. Лицо Саймона, рассеченное от лба до подбородка, испачкали желтые внутренности, а крабьи ноги в поисках опоры ободрали глянцевое фото. От самолета Лиама осталось лишь пятно отсыревшей бумаги.

Из горла вырвался нелепый гортанный звук. Лиам еще раз потерян. Саймон проткнут ножом. По всему дому слышались шорохи и суетливые шажки. Джанет застыла на месте, пытаясь собраться с мыслями, и сжимающая раненого краба рука слегка разжалась. Тот, не теряя времени, ухватил ее свободной клешней за указательный палец. Вскрикнув, она подбежала к столешнице и стряхнула краба – тот шлепнулся в мойку из нержавеющей стали и забегал по дну, все еще сжимая клешней меню. Оставив его там, Джанет вернулась к доске, открепила фотографию и рассмотрела ее. Спасать было уже нечего, и все же она продолжала смотреть. В наступившей тишине снова стали слышны шорохи, потрескивание и тихое настойчивое поскребывание – уже не только в раковине.

Выпустив из рук фото, которое упало к ногам, Джанет метнулась в гостиную. Крабы сновали повсюду: на полу, на диване, под обеденным столом. Один уцепился за бахрому ковра. Джанет молча смотрела, пытаясь понять, что происходит. Беннет Тайсон? Почему-то она не верила, что он на такое способен. Но тогда… кто это может быть? Вспомнился рассказ Толанда про мужчину в пахнущей химикатами машине, и в жилах запульсировала ярость.

Схватив ближайшего краба, она едва не запустила им в стену. Но он-то чем виноват? Она отнесла краба в раковину, потом еще одного и поняла, что так всех не соберешь. Нужно принести корзину из разделочной.

Джанет вышла из дома. Ночь стояла ясная, но безлунная – ни теней, ни видимых ориентиров. Стала медленно и осторожно пробираться к дороге. Вдали на дороге забрезжил свет фар, и Джанет опустилась на колени, одно из которых все еще побаливало. Она подождала, пока машина пронесется мимо, и только потом снова начала дышать. Зачем-то огляделась по сторонам, как будто могла различить что-то в темноте. Наконец перешла через дорогу и юркнула в темную краборазделочную, пробежав последние несколько шагов, после чего включила свет и попыталась успокоить дыхание. Всё по-прежнему на своих местах. Она быстро подошла к крабовому баку, взяла одну из корзин, которыми пользовалась для переноски крабов, и, оставив свет включенным, направилась обратно в дом.

Внутри она принялась осторожно собирать ракообразных, хватая их сзади за панцирь и держа как неразорвавшуюся гранату. Из корзины им было уже не сбежать: если один пытался вылезти, остальные непременно затаскивали его обратно. Ей пришлось трижды сходить туда и обратно в темноте, прижимая корзину к бедру. Судя по всему, во дворе никто не притаился, никто не попытался ей помешать. Если Тайсон или кто-то другой наблюдает из темноты – пусть видит, что ее не запугать. Джанет насчитала девяносто шесть крабов, включая пронзенного ножом – этого она бросила в пролив.

В доме наконец стало тихо. Она налила большой стакан бренди и на всякий случай еще раз обошла все комнаты. Никаких крабов. Но гадкое ощущение, что ее дом осквернен и небезопасен, не уходило. Сдай бывшего мужа, а то… А то что? К тому же она не могла сдать Саймона при всем желании. Казалось, кто-то намеренно терроризирует ее и получает от этого удовольствие. Она повторяла себе, что не беспомощна. Но каков сукин сын! Она же рассказала ему про Лиама, а он нашел фото и… если это, конечно, Тайсон.

Она пошла в спальню и попыталась сделать вид, что ничего не произошло: