Выстрел милосердия - Ю. Несбё

отсюда. Если ты этого не сделаешь, то будешь жалеть всю оставшуюся жизнь. А у тебя эта оставшаяся жизнь гораздо длиннее и включает в себя намного больше людей, чем у меня. Понимаешь?

Олег фыркнул: — То есть, по-твоему, я не буду жалеть, если соврю о том, что здесь произошло? Не буду жалеть о том, что струсил и спасал собственную шкуру?

— Я говорю лишь о том, — ответил Харри, услышав крики снаружи, — что версию, которую мы изложим сейчас — будто стрелял я, — мы сможем изменить позже, если захотим. И нам поверят. С обратным вариантом — если мы сначала заявим, что стрелял ты, а потом попытаемся переписать все на меня, твоего отчима, — фокус не пройдет. Джинна обратно в бутылку не загонишь. Понимаешь это?

Харри увидел, как Олег открыл рот, собираясь возразить. И передумал. Отлично, это могло означать, что способность трезво рассуждать к нему вернулась.

— Твое предложение было ждать в машине, — заговорил Харри. — Мое — проследить за ним в глубь леса. Поэтому я забрал твой табельный пистолет, пока мы сидели в машине, и побежал за ним, а ты двинулся следом, но отстал. Ты успел лишь увидеть, как я застрелил Каландера.

Они увидели лучи фонарей и услышали шаги на лестнице.

Появились двое полицейских в форме, и Харри предъявил служебное удостоверение на шнурке у себя на шее.

— Так, — произнес один из них. — Что здесь стряслось?

— Я застрелил предполагаемого преступника, — сказал Харри. — Он лежит вон там. Идемте со мной. — Полицейский последовал за Харри к двери, минуя Грипа.

— А вы кто? — спросил второй полицейский, оставшийся на месте.

— Специальный следователь Фёуке, — ответил Олег, показывая свой жетон.

— То есть сам Харри Холе пришил этого гребаного маньяка? — Олег сглотнул. Прочистил горло. — Да. Именно так.

Глава 64

— Бункер был построен немцами как частное убежище на участке семьи Боэнг во время Второй мировой войны, — сказал Грип. — Они конфисковали их виллу, и там, кажется, жил полковник вермахта.

Грип вертел в руках картонный стаканчик, стоявший на столе перед ним в маленькой комнате для допросов. Уютные клетчатые занавески, как в кукольном домике, были раздвинуты перед низкими окнами, выходящими в аппаратную.

— И вы оборудовали там студию? — спросил Харри. Он осторожно, чтобы не задеть заклеенный пластырем, ноющий нос, поднес свой стакан к губам. Он сопровождал тело Тима Каландера в морг судебно-медицинской экспертизы. Там Александра ловким движением провела болезненное, но быстрое вправление носовой кости, после чего наложила пластырь. С тех пор прошло меньше суток, но отек и синяки уже подползли к глазам, так что, по словам Катрине, теперь он напоминал панду.

— Ага, соорудили настоящую киностудию, — подтвердил Грип. — Антон Вам, Роберт Брандт, Кристиан Боэнг, Полковник, Тим и я при содействии отца Кристиана. А ещё там была репетиционная база нашей группы. И то и другое, прямо скажем, весьма в стиле панк. Назвали её Pinewood Studios, потому что вокруг сосновый бор, да и к тому же так называлась студия, на которой Стенли Кубрик снимал наш любимый фильм «Сияние». Когда родителям Кристиана пришлось продать эту часть участка муниципалитету, забор перенесли, и территория стала частью общественной парковой зоны. Коммуна законсервировала бункер. Двери заварили, электричество отключили. Но мы взломали входы, поставили свои замки, пустили свет в обход счетчика и продолжили как ни в чем не бывало.

— Своего рода сквоттинг?

— Да, — отозвался Грип с грустной улыбкой и сделал глоток кофе.

Накануне вечером он был безутешен, пребывал в состоянии шока и, по словам дежурного врача, жаловался на боли в груди. Но сейчас он, кажется, пришел в себя.

— Так что мы старались держать Пайнвуд в строжайшем секрете. Но в нашей тусовке все равно ходили слухи о местечке в лесу с отличной аппаратурой, которую легко сбыть. После двух попыток взлома мы превратили бункер, можно сказать, в неприступную крепость. Поставили железные двери и двойные замки. Сделали так, чтобы ключи были только у четверых из нас. Тим чувствовал себя там в безопасности. Туда он сбегал каждый раз, когда его мир рушился. Когда его отвергала очередная женщина. Или когда продюсеры либо Кинофонд давали от ворот поворот его очередному гениальному проекту, который так никогда и не был снят.

— Да, я нашел один из этих проектов в базе данных Национальной библиотеки. «Окончательный монтаж»?

— О да, этот...

— Я заметил, что он значился там сорежиссером?

— Правда? — Грип искренне удивился.

— Ты этого не знал?

Грип почесал затылок. — Я просто забыл. Мы ведь все тогда рвались в режиссеры.

— Что это был за проект?

— Это был... — Грип резко замолчал и уставился на Харри. Его губы едва шевельнулись: — О господи.

— Что такое?

— Это должен был быть оммаж всем просмотренным нами фильмам о серийных убийцах. — Он хлопнул себя тыльной стороной ладони по лбу. — Боже мой, почему никто из нас об этом не подумал?

— М-м. У тебя есть объяснение?

Грип покачал головой. — Наверное, потому что все происходило слишком давно. Мы об этом почти не вспоминали. Все, кто обещал принять участие в «Окончательном монтаже», бросили Тима и переметнулись в проект «Проповедник», как только тот получил финансирование. Все, кроме меня.

— А почему ты не пошел?

— Из солидарности с Тимом, полагаю. Его ведь предали. Снова. История всей его жизни, верно?

— М-м. Значит, он все-таки снял этот фильм. Только с реальными актерами. Теми, кто его предал.

— Если сформулировать это так... то да.

— Но почему он хотел убить тебя?

Грип уставился в свой стаканчик. — Я тоже его предал.

— Как?

— Тим не сдавался, даже когда «Окончательный монтаж» лишился поддержки и все разбежались. Вместо того чтобы снимать новые сцены, он решил нарезать кадры из всех своих любимых фильмов про маньяков, да и вообще из пары сотен других картин, смонтировав их по несколько секунд. Правообладателям он планировал объяснить, что это арт-проект. Наш отец тогда только скончался, и мы, к нашему удивлению, унаследовали приличную сумму. Тим пришел ко мне с этим планом и предложил объединить наши доли наследства, чтобы запустить «Окончательный монтаж». Он так отчаянно жаждал славы — ну или хотя бы создать нечто выдающееся. Но я