Люди и звери - Александр Трусов

одних из самых часто встречающихся уголовных статей, по которым мой отдел работал в последние годы. Статья 119 Уголовного кодекса Российской Федерации «Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью» предусматривала лишение свободы на срок до двух лет. Статья 163 «Вымогательство» – до пятнадцати лет в зависимости от степени отягчающих обстоятельств. Третья часть статьи 126 «Похищение человека», предусматривавшая, что совершенные в соответствии с этой статьей деяния повлекли по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия, увеличивала срок лишения свободы до двадцати лет.

134-я статья устанавливала в виде наказания всего лишь четыре года лишения свободы, но для меня это была самая страшная статья. В потрепанном экземпляре Уголовного кодекса, лежавшем в верхнем ящике моего письменного стола, название этой статьи было выделено красным маркером. «Половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста». Я вдруг понял, куда клонит шеф.

– Хочешь предъявить мне обвинение в непрофессионализме?

– Нет. Это статьи, по которым против тебя возбуждено уголовное дело.

До меня не сразу дошел смысл сказанной им фразы.

– Смешно, – только и смог выдавить я. – Меня обвиняют в педофилии?

– От гражданки Зароковой Елены Георгиевны поступило заявление о возбуждении уголовного дела в связи с нападением неизвестного мужчины на ее малолетнюю дочь и сопровождавшую ее гувернантку и вымогательством им под угрозой смерти двухсот тысяч долларов США. Камеры видеонаблюдения, установленные над входом в дом, в котором проживает гражданка Зарокова, зафиксировали, как этот человек входил и выходил из подъезда. В материалах следствия имеются протоколы опроса пострадавшей гувернантки и личного водителя отца потерпевшей, которые по фотографии опознали в этом человеке начальника первого отдела Главного управления внутренних дел, подполковника милиции Мальцева Александра Викторовича. Насколько мне известно, на завтра назначена очная ставка с подозреваемым, во время которой, думаю, свидетели подтвердят свои первоначальные показания.

– У меня не было другого выхода. Этот «отец», как ты его называешь, пальцем о палец не ударил для того, чтобы обеспечить девочке безопасность. Я просто хотел припугнуть их, чтобы к ребенку приставили охрану.

– Это не помогло.

– Что ты имеешь ввиду?

– Помнишь 2005-й год? – шеф проигнорировал мой вопрос. – Если мне не изменяет память, твоя командировка в Волгоград совпала со зверским убийством двух школьниц. Мы запросили материалы этого дела, и в результате выяснились любопытные подробности. Характеры ран и обстоятельства смерти детей удивительным образом совпадают с обстоятельствами преступления, совершенного в поселке Ольгино несколько дней назад. В сгоревшем доме по улице Лесной пожарные обнаружили обгоревшие трупы пяти человек, один из которых, как удалось установить, принадлежал женщине. Ее череп был проломлен в нескольких местах тяжелым тупым предметом. После того, как был вызван наряд милиции, в подвале обнаружили практически не пострадавший при пожаре труп ребенка. Преступник не предусмотрел, что после наводнения цокольная часть дома полностью отсырела. К тому же ведущая в подвал железная дверь помешала распространению огня. На теле имеется несколько колотых и резаных ран, нанесенных ножом или заточкой. На сегодняшний день этот труп уже опознан. Не догадываешься, кому он принадлежит? Зароковой Ольге Олеговне, 2002-го года рождения.

Шеф пристально смотрел мне в глаза, словно надеялся увидеть в них ответы на все мучившие его вопросы. Может быть, он рассчитывал на то, что после таких заявлений и невысказанных обвинений я дрогну и выдам себя, но я его разочаровал. Ничего из того, что он только что сказал, не было для меня неожиданностью. Поэтому я спокойно выдержал его взгляд, и только по тому, как заиграли на моем лице желваки, он мог получить отдаленное представление о силе обуревавших меня чувств.

– Это еще не все, – шеф достал носовой платок и вытер неожиданно вспотевшее лицо. – Перед смертью девочка была изнасилована. Необходимые анализы уже отправлены на экспертизу. Молись, чтобы это была не твоя сперма.

– Мне нужно…, – начал я и закашлялся, захлебнувшись насквозь пропитанным сигаретным дымом воздухом. – Мне нужно позвонить.

– Нет, – отрезал шеф. – Я не имею права.

– Я прошу тебя. Только один звонок. Ты же будешь присутствовать при разговоре. Можешь сам набрать этот номер. Это всего лишь десять цифр.

Шеф какое-то время смотрел на меня, после чего вздохнул и с видом человека, выполняющего последнюю просьбу приговоренного к смертной казни, придвинул к себе телефон.

– Диктуй номер.

                              * * *

Когда-то я, по наивности, думал, что это дело попало ко мне случайно. Тонкая картонная папка с несколькими листами формата А4 и вырванным из школьной тетради листом, которая со временем превратилась в пару толстых томов уголовного дела, возбужденного по статье 245 Уголовного кодекса «Жестокое обращение с животными». Лежа на нарах в одиночной камере СИЗО, я закрывал глаза и отчетливо видел перед собой текст этой статьи.

«1. Жестокое обращение с животными, повлекшее их гибель или увечье, если это деяние совершено из хулиганских побуждений, или из корыстных побуждений, или с применением садистских методов, или в присутствии малолетних, – наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до шести месяцев.

2. То же деяние, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, – наказывается штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет либо лишением свободы на срок до двух лет».

Смешное наказание для группы садистов, замучивших до смерти десятки животных. К тому же эта статья не предусматривала увеличение меры ответственности за преступление в том случае, если оно было совершено по мотивам религиозной ненависти или вражды. А в том, что именно такими мотивами руководствовалась организация антидоггеров, я ни секунды не сомневался.

Я хорошо понимал, к чему все идет. Очередное громкое дело по поимке «оборотня в милицейских погонах» развивалось по заранее спланированному сценарию, отработанному моими коллегами еще за два года до этих событий.

Несколько лет назад имя федерального судьи Приморского района Санкт-Петербурга Владимира Казакова было известно практически каждому милиционеру. Он специализировался на так называемых «милицейских» делах, связанных со злоупотреблениями и преступлениями, совершенными сотрудниками органов внутренних дел. Правосудие Казаков вершил