Люди и звери - Александр Трусов

и седоволосый «Гость» были недалеки от истины, когда назвали меня псом. Тем не менее, я еще не настолько свихнулся, чтобы на самом деле считать себя реинкарнацией древнего божества в собачьем обличье. Я по-прежнему оставался человеком. Вот только поступки мои тяжело было объяснить с точки зрения человеческой логики. Вольно или невольно, но я встал на путь отмщения, и мне уже неважно было, за кого я мщу – за зверя или за человека. Меня лишь терзали бесконечные вопросы, времени для раздумий над которыми у меня теперь было больше чем достаточно.

Смогу ли я подобно Исдесу распознать истинного врага по совершенному им злу? Не ошибаюсь ли, принимая за настоящего предводителя всего лишь его подручных? И что есть зло в моем понимании? Прав ли я, заставляя расплачиваться жизнью за совершенные против животных преступления, если написанный людьми и для людей закон низводит такое зло в разряд незначительных правонарушений?

Я закрывал глаза, и перед моим внутренним взором появлялись распухший труп рыжеволосой женщины и истерзанное тело невинной девочки, которую даже в самом страшном сне я бы не решился назвать своей дочерью. И тогда я до крови закусывал губы и отчаянно колотил распухшим, не чувствующим боли кулаком в бездушную стену. В такие моменты я был твердо уверен в своем праве наказывать за свершенное зло. В своем праве отнимать жизнь.

Мне оставалось только одно. Если и не спастись самому, то хотя бы покарать носителей зла. Если и не вернуть к жизни тех, кто этого был достоин, то хотя бы совершить возмездие. Мудрый Гэндальф как-то сказал Фродо: «Ты можешь возвращать к жизни? Тогда не спеши осуждать на смерть».

К сожалению, я не мудрец. Я всего лишь потерянный, Богом проклятый, запутавшийся в себе человек. Подполковник милиции. Боевик одной из самых мощных в стране тоталитарных сект. Работающий под прикрытием осведомитель, завербованный в 1988-м году сотрудником Комитета государственной безопасности СССР.

Телефонный номер, который я продиктовал шефу во время нашей последней встречи, принадлежал полковнику ФСБ Зимину. Я не собирался все рассказывать ему по телефону, который к тому же, по всей видимости, мог прослушиваться. Я только сообщил о своем аресте и попросил поднять из архива личное дело агента Язова. В 1988-м году маршал Дмитрий Тимофеевич Язов был министром обороны СССР. Сделать его фамилию своей агентурной кличкой, псевдонимом, которым я бы смог подписывать донесения, мне предложил склонивший меня к сотрудничеству вежливый, постоянно улыбавшийся майор КГБ.

Судя по всему, шеф догадался, кому я звонил. Но ничего не сказал. Когда я в сопровождении конвоира покидал кабинет, он смотрел на меня исподлобья, задумчиво и серьезно, словно догадывался о том, что это не последний сюрприз, который я собираюсь ему преподнести.

Я поднялся с нар, подошел к окованной железом двери и загрохотал по ней кулаком. Через минуту открылся смотровой глазок, и молодой лейтенант, который в свое время сам водил подследственных ко мне на допрос, недобро сощурившись, выматерил меня и недовольно поинтересовался, что мне приспичило.

– Сообщи следователю, чтобы вызвал меня на допрос. Я хочу дать признательные показания.

                              * * *

На следственный эксперимент шеф распорядился выделить две машины. В одной был сам шеф, ведущий мое дело следователь и я, собственной персоной, зажатый на заднем сиденье между следователем и оперативником из второго отдела. Вторую машину заняли вооруженные автоматами омоновцы.

– Не много ли чести для обычного педофила? – спросил я у шефа, когда автомобили выехали на проспект. – Думаешь, я устрою побег?

– Отец убитой девочки заявил, что заплатит любые деньги, чтобы тебя отправили на тот свет, – не оборачиваясь, ответил шеф.

– Так возьми эти деньги. Ты же всегда жаловался на нехватку средств.

– Я подумаю.

Впервые за эти недели небо над городом очистилось до прозрачной, радующей глаз синевы. Холодное солнце отражалось в витринах и окнах и золотило выпавший ночью неглубокий, еще не полностью вытоптанный прохожими снег.

– Каково это? – вдруг спросил шеф, когда мы осторожно двигались по накатанной, скользкой набережной вдоль вернувшейся в свое русло Невы.

– О чем ты?

– Каково это оказаться в таком положении? Без семьи, без друзей, без работы? Без будущего? Разве оно того стоило?

– Не знаю, – несмотря на тесноту, я умудрился пожать плечами. – У меня и раньше было не много поводов наслаждаться жизнью. Нормальной семьи я не знал, назвать друзьями большинство из тех, с кем я общался, у меня язык не повернется. А что касается работы… Ты всерьез полагаешь, что о потере такой работы как наша можно жалеть? Давай хотя бы себе не врать.

– Профессиональный долг! Дело всей жизни! – в голосе шефа сквозило презрение. – Разве не этому тебя учили?

– О долге рассказывай кому-нибудь помоложе, – я кивнул в сторону отвернувшегося к окну следователя. – У меня другие приоритеты.

– Знаем мы твои приоритеты, – шеф помрачнел. – Ребенок помладше, да попка пошире.

– У вас уже есть заключение экспертизы? – спокойно поинтересовался я.

И шеф, и следователь промолчали.

– Тогда не разбрасывайся словами. Изнасилование девочки вам на меня не повесить.

– Куда ты денешься, – пробормотал шеф и надолго замолчал.

Возле дома № 58 по Свердловской набережной нас уже ждали. Два черных джипа было припарковано у металлического забора, которым строители обнесли полностью выселенное и готовое к сносу здание. Рядом курило трое мужчин, в одном из которых я узнал Зимина.

Перед тем как свернуть с проспекта в проулок наш водитель притормозил, и машина с омоновцами, обогнав нас, первой подъехала к зданию. Распахнув дверцы, бойцы высыпали на снег и, демонстративно сдвинув автоматы на живот, оцепили специально оставленный в сплошном заборе проход, возле которого дежурил пожилой, до смерти перепуганный нашим появлением сторож. Непримечательное лицо Зимина расплылось в кривой ухмылке.

– А эти что здесь забыли? – шеф, разглядывая через окно фсбэшников, полез за сигаретой.

– Сегодня шоу педофилов, – напомнил я со своего места, и в ту же секунду прикованный ко мне наручником оперативник со злостью дернул меня за запястье. – Это парни из ФСБ.

– Спасибо! – шеф затянулся и выдохнул дым в салон. – Я уже догадался. Какого черта мы им понадобились?

До него вдруг дошло, и он резко обернулся ко