Люди и звери - Александр Трусов

Старик переглянулся с «Гостем».

– Почему? Вы мастер задавать вопросы, на которые невозможно ответить. Но я попробую. Видите ли, кроме того, что движущей силой этого мира является необходимость, которую люди неосведомленные зачастую отождествляют со злом, существует действительное, истинное зло, носителем которого являются не демоны, не дьявол и не разрушительные силы природы, а обычные люди, поступками которых двигает все та же необходимость, желание удовлетворить свою насущную потребность за счет другого. И это зло, выражающееся в стремлении немедленного получения незаслуженных благ, выживания и благоденствия любой ценой, свойственно любому обитающему на этой планете существу. Бог, вернее, ваш Бог, каким вы его видите, попустительствует этому, иначе давно бы уже восторжествовало царство справедливости. Но этого, почему-то, за два тысячелетия с момента появления на свет божьего пасынка так и не произошло. Но мир не погиб, не рухнул в тартарары, не сгорел до сих пор в ядерном угаре. Потому что есть те, кто взял на себя ответственность за судьбу этого мира. Ответственность за поддержание баланса, за противостояние всесокрушающему злу. И этот баланс, как это ни прискорбно, поддерживается всеми доступными средствами. Нельзя быть излишне щепетильным, когда речь идет о благе если и не всего человечества, то, по крайней мере, его абсолютного большинства.

– И где же благо в убийстве беззащитных животных?

– Скажите мне, Саша, у вас есть информация о том, сколько из обнаруженных вами собак были больны бешенством?

Я тупо уставился на него, вдруг почувствовав, что доза выпитого мной виски была катастрофически мала.

– Не знаете?

– У них брали кровь на анализ.

– И что? Следствие, прежде всего, интересовало, чем их кололи перед смертью, а не то, чем они были больны. Вы же прекрасно знаете, какая ситуация была в городе с эпидемиологической обстановкой по бешенству. И если кому-то для достижения своих политических целей было выгодно, чтобы больных животных было как можно больше, то, поверьте, нашлись и такие, которые прекрасно понимали, чем это может закончиться.

– Оппозиция?

– Вы ничего не поняли. У нас нет политических предпочтений. Стоящие перед нами задачи намного глобальнее вопроса о том, чьи портреты будут висеть над столами чиновников в ближайшие несколько лет. Мы только хотим, чтобы нам не мешали. И вы в том числе.

Меня вдруг осенило. Я вспомнил, как шеф рассказывал, что его отец в свое время возглавлял секретную лабораторию оборонного научно-исследовательского института. Человек с таким уровнем допуска к государственным тайнам не мог не иметь контактов с КГБ. Или, что более вероятно, мог быть даже его сотрудником. Несколько кусочков пазла повернулись и со щелчком встали на свои места. Я понял, что странная беседа с полковником Зиминым не была случайной. Что появление антидоггеров у дома Сосновской произошло после того, как подвезший меня в Ольгино водитель грузовика вернулся на базу, где его наверняка ждали сотрудники ФСБ. Вопрос о существовании некой таинственной организации, похоже, отпал сам собой.

– Может быть все действительно так, как вы говорите. А может, и нет. В конце концов, моя мораль позволяет мне не задавать лишних вопросов. Причем здесь тогда этот неубиенный пес? Дик, как вы его называете. Хотя я не думаю, что это его настоящее имя. Всю жизнь вы пытаетесь избавиться от него. Почему?

Старик задумчиво посмотрел на свой шрам и откинулся в кресле. Я заметил, что и «Гость» замер в ожидании. В комнате повисла ничем не нарушаемая тишина. В какой-то момент нам показалось, что ответа мы так и не дождемся. Но старик заговорил.

– Вы неправильно ставите вопрос. Это не я пытаюсь избавиться от него, а он от меня. Еще во время войны он пытался убить меня, намереваясь подорвать вместе с собой. Это существо несет смерть. В ноябре 1941-го года у нас пропало два кинолога. Позже их нашли в ближайшем подлеске. Официально объявили, что они погибли от рук диверсантов, несмотря на то, что у обоих было перегрызено горло. А через несколько дней после их похорон Дик появился в отряде. И с этого дня начался мой кошмар. Я сразу понял, что он выбрал меня, – старик устало прикрыл глаза. Его изуродованная рука, лежавшая на подлокотнике кресла, мелко дрожала. – Этот зверь живет только для того, чтобы убивать. Может быть, именно поэтому ему отпущено столько времени. Вы, кажется, сказали, что собаки беззащитны? Позвольте мне с вами не согласиться. По-моему, эти твари находятся под защитой сил куда более могущественных, чем мы можем себе представить. Почему этот монстр появляется только тогда, когда кому-то из его племени угрожает смертельная опасность? Почему, как только начался террор по отношению к бродячим животным, он снова пришел в Санкт-Петербург? Где он был все это время? Где он будет завтра? И кого убьет?

Старик был заметно взволнован. Он неотрывно смотрел на нас, но, казалось, что все эти вопросы, на которые нет ответа, он задает не нам, а себе. Я вдруг представил, как страшно ему, наверно, было все эти годы выходить на улицу. Постоянно ждать нападения, всматриваться в каждую встречную собаку, хоть немного напоминающую зеленоглазого пса. И не знать, что этот пес был с ним рядом практически всю его жизнь.

Я с сожалением посмотрел на пустой бокал, на котором отчетливо были видны отпечатки моих пальцев, и сел поудобнее. Интересно, конечно, было послушать старика, но главного он так и не сказал. Он не ответил на мой вопрос.

Я поднял голову и увидел, что старик буравит меня своим въедливым взглядом.

– Знаете, Александр Викторович, какая мысль не дает мне покоя? Если этот проклятый пес призван спасать собак, почему он помогает вам? Ведь вы человек? А, может быть, это вы помогаете ему?

Зря он задал этот вопрос. Вопрос, на который я сам только недавно нашел верный ответ.

– Что тут непонятного, Алексей Павлович? Он такая же сука, как и эта тварь. Шелудивый пес, которому самое место гнить на чердаке в компании себе подобных.

«Гость» смотрел на меня с выражением брезгливого презрения на лице, даже не догадываясь, насколько недалек он оказался от истины.

– Ладно, – старик встал из-за стола. – Хватит пустой болтовни. Дело сделано, маховик запущен. Мы вас не задерживаем, Александр Викторович. Можете уйти, можете, если хотите, остаться. У меня достаточно виски. Только не пропейте