Люди и звери - Александр Трусов

из-за ствола, и в ту же секунду прозвучал выстрел. Выбитые пулей кусочки коры полетели мне прямо в лицо. Мое местонахождение было замечено, но отстреливаться я пока не собирался. Мне нужно было беречь патроны.

Я слышал, как они обходили меня. Они были уверены, что я в ловушке, и переговаривались, не понижая голоса. Когда в нескольких метрах от меня хрустнула ветка, я быстро стянул с себя куртку, бросил ее в сторону от дерева, а сам, перекатившись на бок, упал на землю с противоположной стороны, выставив «Беретту» перед собой.

Рыжеволосый парень крался метрах в десяти от меня с охотничьим карабином в руках. С удивлением я узнал в нем антидоггера, поливавшего меня из чайника на квартире Татьяны Волович. Когда кожаная куртка вылетела из-за ствола, он среагировал мгновенно, вскинув карабин и метким выстрелом пробив насквозь мое не совсем законное приобретение в универмаге «Юбилей». Имевшихся у меня в запасе секунд было вполне достаточно, чтобы прицелиться и выстрелить наверняка. Голова парня откинулась назад, и он рухнул на землю, заливая опавшую листву брызнувшим из простреленного виска кровавым фонтанчиком.

Вокруг меня засвистели пули. Стреляли с разных сторон, так что антидоггеров осталось, как минимум, двое. Дрожа то ли от холода, то ли от возбуждения, я вжимался всем телом в сырую землю. О том, чтобы подняться и снова спрятаться за деревом, не могло быть и речи. Оставалось только лежать и ждать, когда у них закончатся патроны, или им наскучит стрельба по мишеням.

– Тебе конец, подполковник! – крикнул кто-то из-за соседнего дерева.

Мне показалось, что я уже где-то слышал этот голос. Низкий, хриплый, как будто простуженный или прокуренный. И в голосе этом не было угрозы. Это была констатация факта.

Просчитать их дальнейшие действия было нетрудно. Пока один из них будет отвлекать меня то ли стрельбой, то ли пустыми разговорами, второй попытается обойти меня с другой стороны и пристрелить как собаку. Нужно было что-то придумать, и чем быстрее, тем лучше. Трюк с курткой на «бис» уже не пройдет.

Я тщательно прицелился в сторону дома и выстрелил. Одно из стекол на первом этаже лопнуло и с оглушительным звоном разлетелось на осколки. В ту же секунду я вскочил и бросился в сторону стоявшей неподалеку металлической бочки для сжигания листьев. С точки зрения антидоггеров, у меня не было оснований стрелять по окнам, и поэтому я надеялся, что звон разбитого стекла их на несколько секунд отвлечет. Похоже, что в своих расчетах я оказался прав, поскольку две пули прошили тонкое, изъеденное ржавчиной железо над моей головой уже после того, как я очутился за бочкой.

Моя новая позиция была не намного лучше предыдущей, за исключением, пожалуй, того, что я оказался на несколько метров дальше и получил возможность хоть немного приподнять голову. Вставать, несмотря на укрытие, я не собирался, поскольку уже убедился в том, что на таком расстоянии пули пробивают бочку навылет. Тем не менее, я все-таки выиграл себе какое-то время, которое понадобится антидоггерам, чтобы снова взять меня под перекрестный огонь.

В саду наступила тишина. Лишь поскрипывали деревья и издавали легкий шорох падающие с затянутых мглой небес мертвые листья. Казалось, что все здесь пронизано покоем и умиротворением, как будто не здесь и не сейчас несколько человек пытались убить друг друга. Как будто не я только что лишил жизни двух, а может быть уже и трех человек. Как будто не здесь лежал истерзанный труп ни в чем не повинной девочки. Надеюсь, что душу ее забрало все-таки небо. Как триста лет назад забрало душу несчастного младенца Гавриила Белостокского. И не было здесь собак, чтобы защитить это истерзанное тельце. Только я. Одинокий, обреченный на вечный мрак с той стороны туннеля, проклятый Богом пес.

Мне показалось, что туман стал рассеиваться. И в это же время стало происходить что-то непонятное. Послышался какой-то шум, возле дома кто-то предупреждающе закричал, а когда я осмотрелся, то увидел, как с разных сторон в тумане мелькают неясные тени. Выставив перед собой пистолет, я встал на колени. Приглядевшись, я увидел, что с дальней стороны сада по направлению к дому мчится собачья стая. Собак было около полутора десятка, тяжело дышавших, истощенных, с налитыми кровью глазами. Они бежали в абсолютном молчании. Мне показалось, что среди них я увидел похожего на бульдога пса с широкой мордой, которого встретил когда-то в лесу.

– Стреляй! – раздался сзади истошный крик.

Тишину снова разорвали выстрелы. Но стреляли уже не по мне. Две собаки словно споткнулись на бегу и, перекувыркнувшись через голову, замертво упали на землю. Третью ранили в ногу, и она, отчаянно заскулив, закрутилась на месте. Но другие продолжали нестись навстречу пулям.

Я осторожно выглянул из-за бочки. Один из антидоггеров, высокий парень лет двадцати пяти, стоя во весь рост, расстреливал собак из автоматической винтовки. Метрах в тридцати от него я увидел прятавшегося за деревом еще одного мужчину, стрелявшего из пистолета.

Я встал и пошел по направлению к ним, не опуская пистолет и тщательно целясь в ближайшего ко мне человека. Взвизгнула еще одна собака, и парень, отстегнув пустой магазин, лихорадочно стал шарить по карманам куртки. На какой-то миг он поднял глаза и встретился со мной взглядом. Его рука уже доставала новый магазин, когда я нажал на курок. Пуля попала в бедро, и парень с воплем свалился на землю. В принципе, так я и целился. Я не хотел, чтобы он умер быстро. Я хотел насладиться предстоявшим зрелищем.

Когда первые собаки добрались до раненого антидоггера, он отполз к ближайшему дереву, прислонился к нему спиной и стал размахивать перед собой бесполезной теперь винтовкой. Магазин с патронами валялся в двух метрах от его ботинок. Собаки описывали вокруг парня круги, злобно рыча и скаля клыки, между которыми на землю сочилась липкая слюна. Никто не лаял. Предупреждать обреченного человека о нападении не было смысла. Все и так было ясно.

Первым на жертву бросился небольшой черный пес. Он вцепился в винтовочный ремень и потащил его на себя. Парень попытался оттолкнуть его ногой, попал ботинком по морде, и пес завизжал от боли. Как по команде, остальные собаки бросились вперед. Не в первый раз я смотрел, как звери рвут человека, но впервые я не испытывал при этом страха