Люди и звери - Александр Трусов

дорожку, ногти царапали краску на деревянном полу. Услышав мой крик, она замерла на месте и округлившимися от ужаса глазами уставилась на мое искаженное бешенством лицо, на текущие по щекам слезы. Я действительно плакал. Не в последний раз за эту осень.

Я подскочил к женщине, размахнулся и тяжело опустил трость ей на голову. Сосновская дико завизжала, но это только еще больше возбудило меня. Я бил ее по лицу снова и снова, не обращая внимания на текущую кровь, на хруст перебитого носа, на то, что через некоторое время ее крики затихли. Со стороны, думаю, это выглядело ужасно, – плачущий мужчина, избивающий палкой распростертую на полу старуху.

Я заставил себя остановиться только через несколько минут. Сосновская не дышала. Лицо ее было изуродовано до неузнаваемости. Я перевернул ее на спину, чтобы убедиться в том, что она действительно мертва, когда вдруг снова зазвонил телефон. Сделав несколько шагов, я взял трубку.

– Да?

От тишины на другом конце провода веяло могильным холодом.

– Я слушаю. Кто это?

Мне никто не ответил. Через несколько секунд напрасного ожидания я положил трубку. И в это время раздался вой.

Я повернул голову к окну. Несколько собак выли одновременно где-то с задней стороны дома. Но ни их, ни чего либо еще не было видно за сплошной пеленой тумана. Только опадающие листья ближайшего к стене дерева время от времени появлялись из ниоткуда и исчезали в никуда.

Я вышел через дверь черного хода в примыкающий к дому сад. Силуэты раскинувших голые ветки деревьев напоминали охраняющих это зловещее место призраков. Забор терялся где-то вдали, да и был ли с этой стороны забор, я не знал.

Вой не прекращался. Сделав несколько шагов, я услышал за спиной тихой шорох. Хромой пес тащился за мной, настороженно прислушиваясь к вою своих сородичей. Когда он поднял морду, я увидел, как слезятся его глаза, а он увидел, как слезятся мои.

– Ну что? Пошли?

Он не отреагировал. Даже не вильнул своим куцым хвостом. В полном молчании мы двинулись вглубь сада.

– Стоять!

Резкий окрик заставил меня замереть на месте. Я обернулся. Со стороны дома ко мне неторопливо приближался невысокий мужчина в сером полупальто. В его опущенной правой руке, насколько я мог разглядеть со своего места, был пистолет. Хромой пес благоразумно бросился прочь и через несколько секунд исчез в тумане.

– Руки! – мужчина направил на меня пистолет. – Покажи руки!

Я пожал плечами. В правой руке у меня ничего не было. Левой я опирался на трость, всем своим видом демонстрируя, как тяжело мне стоять с поврежденной ногой.

Мужчина подошел вплотную и быстрыми движениями проверил содержимое моих карманов. Обнаружив, что они пусты, и под курткой нет кобуры с оружием, он заметно расслабился.

– Не повезло тебе, – он отошел на шаг, по-прежнему держа пистолет нацеленным в мой живот. – Не в том месте ты оказался. И не в то время. Что у тебя с лицом?

Откуда я мог знать, что у меня с лицом? Заплаканным, налитым кровью, искаженным сжигающей меня изнутри болью?

– Пью много, – я отхаркнул в пожухлую листву плотный сгусток коричневой слюны. – Пора бросать.

– Поздно спохватился, – он слегка опустил пистолет. – Ты все время опаздываешь. Надеюсь, хотя бы успеешь на собственные похороны, если не смог успеть на похороны своих сучек.

Мне стоило неимоверных усилий сохранить внешнюю невозмутимость, хотя сжимавшие рукоять трости пальцы от напряжения наверняка уже побелели.

– А ты не такой крутой, как я думал. К тому же еще и мент.

Резким ударом ноги он выбил из моей руки трость, как будто понял, что еще немного, и я размозжу ему череп. Я демонстративно охнул, припав на больную ногу, и повалился на колени. Падая, я завел руку за спину и выхватил из закрепленного на ремне под курткой кожаного футляра кинжал. Ритуальный кинжал с полукруглым изогнутым лезвием. На рукоятке блеснули красные стразы. Молниеносным движением я перерезал мужчине сухожилия под коленом, а когда он с воплем рухнул рядом со мной, рассек кисть сжимавшей пистолет руки и вспорол живот.

Я всегда знал, что этот небольшой, похожий на загнутый коготь нож в действительности является очень эффективным оружием. Им можно было наносить как острые и глубокие удары, так и рваные, страшные по своим последствиям резаные раны. Им можно было или убить мгновенно, или заставить свою жертву мучиться в течение нескольких часов. Сейчас я не хотел быстрой смерти своего противника. Иначе заключительный удар я бы нанес ему в шею или по горлу.

Сжимая обеими руками окровавленный живот, мужчина корчился у моих ног. На него уже успело упасть несколько листьев, когда я понял, что несмолкающий собачий вой раздается все ближе и ближе. Я осмотрелся по сторонам. Пелена плотного тумана по-прежнему не позволяла рассмотреть то, что происходило в радиусе нескольких метров от меня. Только у дома, там, где к задней стене примыкала пристройка для хранения сельхозинвентаря, были видны неизвестно откуда появившиеся смутные силуэты двух или трех человек. Я давно уже понял, что тот, кто преследовал меня, вряд ли бы отважился отправиться на эту охоту в одиночку. Должно быть он и его спутники, которые сейчас обходили дом, появились тогда, когда я в подвале изучал свою страшную находку. Поэтому я и не слышал шума двигателя подъезжающей машины. Были ли и эти люди столь же бестолковыми и нерасторопными как моя последняя жертва? Мне оставалось только надеяться на это.

Мои сомнения по этому поводу развеялись достаточно быстро, когда в белесой мгле вдруг мелькнула оранжевая вспышка, а через мгновение раздался звук выстрела. Пуля просвистела над самым ухом. Несмотря на туман и разделявшее нас расстояние, стреляли они достаточно метко. Я шагнул за ближайшее дерево и проверил обойму доставшегося мне в качестве трофейного оружия пистолета. Это была «Беретта», заряженная восемью патронами калибра 9 мм, один из которых был уже загнан в ствол. Пистолет был снят с предохранителя, и я понял, что замешкайся я хоть на мгновение несколько минут назад, в моем животе уже бы сидела пуля.

Вой неожиданно смолк, и в наступившей тишине стали слышны раздававшиеся у дома негромкие голоса. Пригнувшись, я осторожно выглянул