Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

если в спешке нет необходимости. Чем чаще он повторял про себя: «Медленнее, медленнее, не спеши, а то опять во что-нибудь врежешься», – тем больше запутывался в лабиринте. Стрелки на часах медленно ползли по кругу, шанс был упущен.

«Если не можете выбраться из „Зеркального лабиринта“, – вспомнил Мартин слова, услышанные через репродуктор, – следуйте по направлению…»

Какому направлению? Где его найти? Он ничего больше не слышал.

Вытянув вперед руки, Мартин направился в очередной тупик. Часы на его руке продолжали размеренно тикать и неназойливо подгонять. Если бы он пришел сюда не один…

Но Мартин в лабиринте был не один.

Он понял это, когда свернул за угол в очередной коридор и замер на месте.

Длина коридора составляла около двадцати футов (теперь он мог точно рассчитать расстояние на глаз). Впереди него шел мужчина в коричневом пиджаке и синих брюках.

Мягкая серая шляпа у него на голове скрывала даже шею. В тусклом свете загадочной серебристой пещеры рассмотреть детали не представлялось возможным. На мужчине были тяжелые ботинки, но двигался он легко и бесшумно. Все это Мартин успел рассмотреть за время, пока мужчина делал только три шага.

– Эй! Стойте! Подождите минуту!

Мартин бросился вперед. Казалось, что сам воздух старался помешать ему догнать незнакомца. Вытянутые руки наткнулись на невидимое препятствие с такой силой, что заболели плечи. Мартин замер.

Перед ним находилась толстая пластина зеркального стекла, тянувшаяся поперек всего коридора и делившая его надвое. Неудивительно, что он не слышал шагов мужчины!

Мартин какое-то время стоял, упершись руками в зеркало, и пытался собраться с мыслями. Вся эта ситуация казалась просто смешной. Он ведь не в Критском лабиринте и даже не в тюрьме Пентикост. А в дешевом тесном павильоне на деревенской ярмарке, почему же он так разволновался?..

В коридоре никого, кроме Мартина не было, но откуда-то сверху раздался голос, в котором слышались лукавые нотки. Звучал он тихо и напоминал скорее шепот. Голос произнес:

– Мистер Дрейк, вам лучше уйти. Если сможете.

Глава девятнадцатая

Примерно за четверть часа до того, как Мартин услышал голос в лабиринте, в поместье Брейл происходила другая сцена, намного более оживленная и бурная.

София, вдовствующая графиня Брейл, неуверенно, едва ли не пошатываясь, поднималась по широкой дубовой лестнице в полутемном доме. Ее модная шляпка съехала набок, демонстрируя седые волосы. Модное платье, немного помятое, больше не скрывало полноты. Хлыст висел в безвольных пальцах. Но больше всего в глаза бросалось оцепенение, которое отпечаталось у нее на лице.

Леди Брейл перешагнула последнюю ступеньку и слегка споткнулась. Она направилась к восьмиугольной комнате и эркеру, из которого открывался вид на подъездную дорогу, и распахнула дверь.

Сэр Генри Мерривейл стоял спиной к окну и курил сигару. Старший инспектор Мастерс находился рядом с ним, а Дженни – по другую сторону окна, она не отрывала глаз от пола.

Леди Брейл на ощупь отыскала кресло и тяжело опустилась в него. От горестного вздоха все ее большое тело всколыхнулось. Несколько секунд она смотрела на ковер, после чего подняла взгляд и сказала:

– Они приветствовали меня. – В ее голосе слышалось недоверие, хотя, возможно, она и не испытывала этого чувства. Леди Брейл напоминала скорее человека, только начавшего приходить в себя после гипноза. – Они приветствовали меня! – повторила она.

Все молчали.

Казалось, леди Брейл только-только заметила хлыст у себя в руке. Затем она продолжила, как будто никто в комнате не знал о том, что произошло.

– Я… то есть мистер Бэнем был так любезен, что дал мне свой автомобиль. С открытым верхом. С шофером. А я держала в руке вот это. Когда мы подъезжали, один из этих н-негодников увидел нас издалека и побежал предупредить своих друзей… других людей. И когда мы въезжали в ворота, я встала и сжала в руке вот это. Я слышала, как они ревели, но… Они выстроились по обе стороны от аллеи и даже за ней. Одному богу известно, сколько их там было. Некоторые размахивали шариками, другие – британскими флагами. Они кричали и приветствовали меня. Потом, кажется, появился какой-то плохонький оркестр, и они вдруг запели.

Ей не понадобилось пересказывать своим слушателям дальнейшие события, поскольку в этот момент прямо под эркером оркестр заиграл ту же самую мелодию, а голоса снова запели: «Она такая славная! Она такая славная! Она такая…»

Эта строчка все повторялась и повторялась, разносясь над древними дубами поместья Брейл. Леди Брейл закрыла лицо ладонями.

– София, – проворчал Г. М., вытаскивая изо рта сигару, – подойдите к окну и помашите им рукой. И ничего не говорите, иначе я сверну вам шею. Просто помашите.

– Генри, вы исчадие ада! – воскликнула леди Брейл.

– Ага. Но все равно сделайте, как я говорю.

Леди Брейл встала, встряхнула плечами и подошла к окну. Остановившись на фоне потемневшего, почти свинцового неба и красной герани на подоконниках, леди Брейл подняла руку с видом человека, не привыкшего к таким жестам.

На свое место она вернулась уже немного успокоившись, но все равно выглядела ошарашенной.

– Когда… когда машина поехала по аллее, – продолжала она, – признаюсь, я была так потрясена, что смогла лишь помахать вот этим в знак вежливости. На террасе меня попросили произнести речь. С этой обязанностью я могла отлично справиться. И уже собиралась выступить, когда мое внимание привлек мерзкий звук, доносившийся отсюда. Я посмотрела наверх и увидела, что из окна высовывается отвратительное лицо, без сомнения принадлежащее Генри. В руках он держал цветочный горшок и ясно дал мне понять (вы уж простите, что я воспроизвожу сказанное им), что, если я произнесу хотя бы слово из того, что намеревалась сказать, он сбросит этот горшок прямо, как он сам бы выразился, мне на луковку. Это исчадие ада велело мне «выступить в своем обычном репертуаре». Я всегда считала, что это выглядит необычайно грациозно. Я трижды выкрикиваю приветствие, затем отступаю на два шага назад и поднимаю руку. И, честное слово, я еще не слышала, чтобы мне так громко аплодировали. – Леди Брейл на мгновение задумалась. Затем ее настроение изменилось. – Это ужасно сентиментально! – резко заявила она и ударила о столик хлыстом, после чего бросила его. – До чего же забавны эти приветствия вульгарной толпы!

– Конечно! – согласился Г. М. – Мы ведь знаем, что вы выше этого. – Он в задумчивости уставился на тлеющий кончик сигары, затем хмуро взглянул на свои большие ботинки и снова поднял глаза. – Но скажите, София, теперь, когда мы с вами состарились, разве подобные события не приносят нам немного утешения?