Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

дома и слабый красный оттенок ржавой крыши. Я ожидала, что нас высадят у входной двери или, по крайней мере, в начале грунтовой подъездной дороги, которая вела к нашему дому от главной дороги. Вместо этого пикап остановился на главной дороге, на полпути по склону. Чтобы добраться домой, нам все еще нужно было пересечь поле.

– Можешь вылезать, – крикнул водитель через приоткрытое окно.

Я выбросила пляжную сумку из кузова и спрыгнула. Подошла к пассажирской двери и стала ждать, когда выйдет Дженни.

Она оказалась зажата между мальчиками в кабине. Она не могла выбраться, пока водитель или другие пассажиры не вылезут первыми. Никто даже не попытался пошевелиться. Дженни напряженно сидела, пока они пили спиртное, передавая бутылку друг другу через ее колени. Начинался сильный дождь, и я стала промокать.

Я постучала в пассажирское окно. Мальчик, который сидел возле него, опустил стекло, оставив узкую щель.

– Твоя сестра говорит, что хочет с нами на рыбалку, – крикнул он, перекрикивая рев мотора.

Я задохнулась от отвратительного перегара, который летел мне в лицо через узкую щель.

– Дженни ненавидит рыбалку, – сказала я.

– Думаю, к тому времени, как мы закончим ее учить, рыбалка станет ее любимым видом спорта. – Он ухмыльнулся. – Она скоро будет дома.

Пикап с визгом умчался в противоположном от моря направлении.

18. Рэйчел

Рэйчел вышла из звукоизолированной комнаты после записи подкаста. Секретарь радиостанции, которая встречала ее несколько часов назад, давно ушла. Верхний свет не горел. Остались только те, кто записывал вечернюю программу в студии с красной надписью «В эфире», горящей над закрытыми дверями.

Рэйчел вышла из здания. Вечер только наступил, и она была измотана. Совокупный эффект от четырех-пяти часов сна каждую ночь давал о себе знать. Она прекрасно понимала, что ей нужно сломать нездоровую модель, которой она следовала с момента прибытия в Неаполис. Слишком мало сна, слишком много фастфуда на бегу. Никаких регулярных упражнений. Дома она бегала по утрам четыре раза в неделю. С момента прибытия в Неаполис она не совершила ни одной нормальной пробежки, если не считать тренировкой спринт через парк, чтобы успеть в архив мэрии.

Переходя дорогу к своей машине, Рэйчел увидела письмо, трепещущее на лобовом стекле. Она вздохнула. Она устала от игр Ханны. Рэйчел бросила письмо на переднее пассажирское сиденье и пристегнула ремень безопасности. Она не собиралась торопливо разрывать конверт и читать письмо за рулем, как сделала на стоянке на шоссе. Пришло время попробовать новый подход. Не показывать никакого интереса к письмам Ханны. Возможно, так получится выманить Ханну встретиться и поговорить лично, а не играть в эту игру в кошки-мышки, цель которой Рэйчел никак не могла постичь.

Пит прав. Подкаст должен стать единственным фокусом Рэйчел. Времени на расследование смерти Дженни Стиллс нет. Может быть, подумала Рэйчел, как только процесс закончится, она останется в Неаполисе еще на несколько дней и посмотрит, что сможет выяснить. Пока же ей нужно уделить все свое внимание подкасту. Отвлекаться – последнее дело. Слишком многое поставлено на карту.

Рэйчел ехала к отелю, где планировала поужинать в кафе в лобби, читая свои досье на семью Блэр. Питу удалось устроить ей интервью с Грегом, отцом Скотта Блэра. Она хотела еще раз прочитать все его интервью для прессы, прежде чем встретится с ним и его женой на следующий день. Рэйчел взглянула на письмо Ханны на соседнем сиденье. Она испытывала искушение прочитать его, но не могла позволить себе снова втянуться в эту историю. У нее не было времени становиться спасительницей Ханны или мстительницей за Дженни. Она на мгновение задумалась о том, чтобы разорвать письмо и выбросить обрывки в окно.

Рэйчел проехала два квартала, прежде чем резко затормозить на обочине дороги. Она включила аварийные огни и разорвала конверт. Закончив читать неровный, иногда едва разборчивый почерк Ханны, она бросила страницы обратно на переднее пассажирское сиденье и снова завела двигатель.

Следуя инстинкту, Рэйчел резко развернулась и направилась на юг, в сторону заправки Олд-Милл-роуд. Рэйчел гадала, работает ли там Рик до сих пор и если да, то помнит ли водителя и пассажиров пикапа, описанного Ханной в письме. У Рэйчел сложилось впечатление, что пикап и его шумные пассажиры были постоянными посетителями его заправки.

Проезжая по прибрежной дороге, Рэйчел заметила на фоне темнеющего неба серые очертания причала Моррисон-Пойнт. Снова не раздумывая, Рэйчел свернула с дороги на парковку у пляжа. Она остановила машину лицом к океану. Начало смеркаться. Рэйчел решила, что у нее достаточно времени, чтобы быстро спуститься к причалу и посмотреть, установлен ли знак, предупреждающий пловцов не прыгать в воду, как и говорилось в газетной статье, которую она прочитала в архиве.

Вечерние прибрежные ветры были такими сильными, что Рэйчел с трудом вылезала из машины. Когда она шла по пляжу, песок летел ей в лицо, впиваясь в кожу, словно булавочные уколы. Рэйчел заметила знак. Он висел на ржавом шесте, воткнутом в толстый кусок бетона на берегу, вне досягаемости волн. Выцветшему предупреждению для пловцов на вид было несколько десятилетий. Она не заметила его в прошлый раз, но тогда она его и не искала.

Рэйчел шагнула на причал. Он дрожал под ногами. Ей пришлось держаться за поручень, пока она шла, избиваемая ветром и обжигаемая солеными брызгами бурных волн. В меркнущем свете пенистая вода казалась непроницаемой.

Дойдя до надписи, которую Ханна вырезала на дереве, Рэйчел присела, чтобы прочитать ее еще раз: «В память о Дженни Стиллс, зверски убитой здесь, когда ей было всего 16 лет. Правосудие свершится».

Из-за шума ветра Рэйчел не услышала скрипа причала за спиной. Она также не заметила, как из темноты позади нее возник силуэт мужчины.

– Вы кто?

Его внезапный гневный голос заставил Рэйчел вскочить на ноги.

Она развернулась, чтобы посмотреть в лицо пришедшему, но ее немедленно ослепил луч фонарика, бьющий прямо в глаза. Рэйчел смогла разглядеть плотного мужчину, одетого в джинсы и клетчатую рубашку, настолько пропитанную потом, что она чувствовала его запах. Его руки и шея были покрыты татуировками, а левая сторона лица была испещрена покрасневшими бороздами ножевых шрамов.

– Я задал вопрос, – прорычал он, шагая к ней.

Рэйчел инстинктивно отступила назад, пока ее позвоночник не уперся в деревянную перекладину. Мужчина направил фонарик туда, где Рэйчел сидела на корточках, и провел лучом по надписи, читая. Он остановил луч на словах «зверски убита».

– Что вы знаете об этом? – спросил он.

– Не много, – сказала Рэйчел. – Я слышала, что она утонула здесь. Ударилась головой