Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

Туфли утонули, но Джанет продолжала всматриваться в темноту. Разве можно просить его никому не рассказывать? Толанд давал присягу. Если эта тайна и не угробит ему карьеру, то будет грызть его изнутри. Защищай молодых. Один раз она уже не справилась.

Развернув лодку, Джанет вернулась домой и наконец снова уселась на кухне. Пошарив в ящике, куда сваливала ненужные вещи, вытащила наполовину сгоревшую свечу, валявшуюся там много лет, зажгла фитиль и, оплавив низ, укрепила ее во взятом из сушилки блюдце.

– Вечная память, Микки Киган, – сказала она и слегка поклонилась пламени. – Мне очень жаль.

Она продолжала смотреть на невысокое пламя свечи.

– Мне жаль, что мы так и не встретились. – Джанет подалась вперед, чтобы задуть свечу, но остановилась. Взяла оставленную для Джои записку и поднесла к пламени. В ноздри ударил резкий, но приятный запах воскового дыма и горящей бумаги. – Прощай, Джои, – добавила Джанет. Потом смешала джин-тоник и встала у столешницы. Раздался стук в дверь, и на нее нахлынула паника. Выглянув из окна и с облегчением увидев расхаживающую взад-вперед с сигаретой Лотти, она отперла дверь и впустила ее в дом.

– Извини, что долго, – сказала Лотти. – Пришлось остановиться купить сигарет.

– Как ты?

– Уже лучше. – Работница погасила докуренную до фильтра сигарету под кухонным краном и пошла к плите закуривать следующую. Вернувшись, она бухнулась на стул у обеденного стола. – Много чего делала и по разным причинам, но трупы возить до сих пор не приходилось.

– Спасибо. Не знаю, как я справилась бы без тебя.

– Кстати, фургон у Джесси. Он вроде знает, что с ним делать. Не хочешь рассказать, что все это значит? Что за мужик в парике?

Джанет рассказала о поездке в Уэйкфилд с Джесси. Лотти грустно покачала головой.

– М-да, – протянула она, – в фургоне труп, на острове психопат. Мы попали.

– Рада слышать, что ты говоришь «мы», – откликнулась Джанет. – Но тебе не надо больше ничего делать. Ты на такое не подписывалась.

– Верно, не подписывалась. Мало того, я тебя предупреждала.

– У меня был приступ паники, – созналась Джанет. – В полный рост. Столько лет ничего подобного. Залезла под душ прямо в одежде.

– В таких случаях табак помогает, – сообщила Лотти. – Успокаивает.

Джанет грустно покачала головой. Курить она не умела.

– Просто потерпи пока, – предложила Лотти. – Джесси вернется. Надо только подождать.

– Джесси, Джесси… Стало быть, ты его знаешь? Как ты его назвала – Дэнни?

Лотти отвернулась и положила сигарету в блюдце, уже поселившееся на боковом столике. Витая струйка дыма пересекла ей лицо.

– Не стоило к нему ехать, – пробормотала она. – Тем более в тот момент.

– Не понимаю.

– Я не знала, как поступить.

– Но разве я не спрашивала…

– Спрашивала. Ты спросила, не знаю ли я члена племени по имени Джесси Эд Дэвис, а я ответила, что нет. Но это не его настоящее имя, и я не поняла, зачем он тебе, поэтому… поосторожничала. К тому же он не коренной американец.

– Постой. Что? Не коренной американец? – удивилась Джанет. – Как это?

– Дело в том, что ты и я – мы еще толком не изучили друг друга, – продолжала Лотти, не обращая внимания на вопрос. – И ты разговаривала с тем мужиком на красном «мустанге». Откуда мне было знать, что у тебя на уме. Извини. Не стоило так долго тянуть.

Джанет вздохнула.

– Согласна, не стоило. Что еще мне нужно знать, чего я не знаю? Кто такой Джесси на самом деле?

– Дэниел Нирински, – ответила Лотти. – Его родители основали ту коммуну на мысе Херрингтон.

– Полоумные, которые забирают у нас крабьи потроха на удобрения? – уточнила Джанет. – Это же секта какая-то, нет?

– Некоторые так считают, – подтвердила Лотти. – Как бы то ни было, Дэнни никогда не хотел быть одним из них. Даже в детстве. Поэтому он придумал себя сам. Разве можно его осуждать?

Джанет встала, медленно подошла к входной двери, распахнула ее и выглянула в темноту. Ни луны, ни звуков со стороны пролива. Ни ветерка. Везде тишина – на воде, в воздухе. Она закрыла дверь и снова повернулась к Лотти.

– Вообще-то, хоть я и злюсь, но предпочла бы видеть его сейчас здесь.

– Я останусь, – предложила Лотти.

– Ты не тянешь на телохранителя, – покачала головой Джанет. – Без обид.

Лотти в последний раз затянулась и выдохнула дым через нос в сторону камина.

– Кастера[647] убила женщина, – заметила она.

– Прошу прощения?

– Женщина с Баффало-Калф-роуд. Из племени шайеннов. А потом проткнула ему, уже мертвому, шилом уши, чтобы в следующей жизни лучше слушал. И носила его саблю до конца жизни.

Джанет посмотрела на Лотти и, помахав рукой, разогнала дым между ними.

– Я не она.

– Может, ты больше она, чем тебе кажется. Сейчас у тебя линька. Как у омара. Или у краба.

– Если я крабовщица, это еще не значит…

– Тарантулы тоже линяют. Больно, наверное. А когда сбросишь старый панцирь, у тебя ничего не остается, пока новый не затвердеет.

– Они мягкотелые. Линялые крабы, – вставила Джанет.

– Тебя могут заживо проглотить. Но когда новый панцирь все же затвердеет, внутри появляется пространство, чтобы расти. И новая броня тверже старой.

Джанет встала, подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Она сбросила вес, потеряла аппетит, давно не стриглась, но ей показалось, что Лотти в чем-то права. Она попыталась представить себе женщину с Баффало-Калф-роуд над трупом Кастера, как та втыкает шило ему в уши, в мозг. Нет, к такому она не готова.

– Не знаю. Знаю лишь одно: как только до меня дошло, что стало с Джои Пицио, сразу поняла, как действовать.

– Что ж, – сказала Лотти, – к такому надо прислушиваться. – Она затушила сигарету и осмотрела фильтр. – Интересно, – задумчиво проговорила она, – было ли женщине с Баффало-Калф-роуд приятно тыкать шилом в голову Кастеру. Хочется верить, что она испытала чувство глубокого удовлетворения.

– Возможно, – предположила Джанет. – А может, просто хотела завершить дело.

Глава двадцать первая

Линн Фреймер приехала в омаровый кооператив к открытию в понедельник. Ее муж Бартон вернулся в арендованное ими жилье, чтобы проверить, как идет строительство нового дома. Работы продвигались хорошо, но позже, в субботу, супруги переругались, выбирая материал для пола: термообработанная сосна или лиственница с пропиткой. После бутылки мерло и вялого примирительного секса Фреймеры решили устроить ужин с омаром, но по субботам кооператив закрывался в половине четвертого. Подъехав к причалу, Линн страшно обозлилась, что это дурацкое заведение, живущее на туристах и нуждающееся в ее деньгах, не торгует омарами в субботу вечером. И в воскресенье тоже. Зато в понедельник утром они открыты. Мысль о том, что омаровый кооператив существует для рыбаков, а не для