Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

– Я думал, его застрелили и бросили в цистерну к омарам.

– И такое слышал, – подтвердил Томми Б. – Хотя верится с трудом.

– Я знаю только одного человека с пистолетом, – продолжил Бердвелл. – Видел его у себя на письменном столе.

– Не шути так. Из этой штуковины ни в кого, кроме грызунов, не стреляли. Ну люблю я пострелять крыс на закате.

– Так тот парень тоже был крыса, – усмехнулся Бердвелл. – Поддельные водительские права и прочее.

– Я не про таких крыс! А про тех, у кого серый мех и короткий голый хвост. Вот таких я стреляю. Я не стреляю в людей, даже в тех, которых не особо люблю. К счастью для тебя.

Бердвелл тяжело вздохнул – исключительно для создания эффекта. А потом, чувствуя, что достаточно вывел Донована из себя, переключился на голос, который приберегал для разговоров со вдовами и матерями с младенцами во время избирательной кампании.

– Томми, Томми, я вовсе не думаю, что это твоих рук дело. Я бы никогда такого не подумал ни о ком. Но все равно… Я бы хотел, чтобы каждый работник твоего синдиката подписал ходатайство о народной инициативе. Бог видит, это для их же пользы. И конкурентов вытесним – мы будем для них слишком сильны. Когда инициатива пройдет, мои десять процентов окупятся. И я хочу получить их сейчас. Я к тому, что ты хотел избавиться от Беннета Тайсона, просил меня о помощи, и вот твоего врага нет. Может, это я его и застрелил.

– Ты даже в себя не попадешь, – огрызнулся Томми Б. и, выдержав паузу, бросил: – Ладно, будут тебе подписи. – Он нажал на красный кружок на экране, завершая разговор, и положил телефон в карман. – Сукин сын и десять процентов свои получит, – посетовал он, обращаясь к тарелке.

* * *

Вечером, в начале десятого, в окнах дома отразился свет фар, и шум двигателя фургона разбудил дремлющую на диване Джанет. Лотти, отказавшаяся идти домой, сидела в облюбованном кресле. Подруги переглянулись и застыли.

– «Мистер Софти», – определила Джанет и встала, чтобы впустить в дом Джесси Эда Дэвиса.

– Гражданки, – приветствовал их он. – Фургон чист. Лотти Прайд, что ты здесь делаешь?

– Видимо, сторожу, – ответила она. – Во сне.

Джесси прошел на кухню и включил горелку.

– Опять чага? Ты уже слышал? – спросила Джанет. – Про цистерну с омарами.

– Весь мир уже слышал. Наверное, пора уже сделать вывод, что Терстон Харни убивает всех подряд, причем по не вполне понятным причинам.

– Пора, – согласилась Лотти.

– Куда ты дел Микки Кигана? – спросила Джанет.

Джесси поставил на огонь кастрюльку с водой.

– Невинные умирают безо всякой на то причины. Такое происходит сплошь и рядом. Но на самом деле смерти нет. Это просто переход. Одно скопление органических веществ оказывается в земле и становится пищей для других, менее сложных скоплений органических веществ, которые, когда придет час, повторят этот путь и отдадут себя следующим. Только люди считают такой переход смертью.

– Чем бы кто это ни считал, избежать конца пытаются все. Дикобраз бежал изо всех сил.

– Верно.

– Так, может, чем зубы заговаривать, расскажешь, куда дел тело?

– В нашем штате с его богатой историей есть много священных погребений, – пожал плечами Джесси. – А еще есть места, находящиеся рядом со священными погребениями. Они не священны и редко посещаются, потому что о них, похоже, никто не знает.

– И?

– И есть очень хорошие химические растворители; их существование в конечном итоге приближает вымирание рода человеческого, но иногда они необходимы, чтобы очистить чей-нибудь рабочий грузовик от крови и других веществ.

– И?

Джесси молча достал из шкафа над плитой три кружки для чаги.

– Скажи что-нибудь! – взмолилась Джанет. – Ради бога.

– Вот ключи. – Он положил ключи на столешницу.

– Типичный Нирински, – фыркнула Лотти. – Человек-загадка.

Джанет закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

– Точно. Нирински, – выдохнула она. – Лотти говорит, что тебя зовут Дэниел Нирински. И ты вовсе не из коренных народов.

Джесси медленно кивнул, глядя на них обеих.

– Я и не утверждал обратного.

– Но ты так себя вел!

Лотти подавила смешок. Они с Джесси переглянулись.

– Что? Или я с ума сошла? – возмутилась Джанет. – Ну нет. Не сошла. Разве что немного расистка.

– Конечно, расистка, – вставила Лотти.

– Просто я подумала…

– Многие белые видят мужика, – перебил ее Джесси, – который говорит прямо, умеет сидеть тихо, с хорошей осанкой. При этом у него длинные темные волосы, смуглая кожа и большой нос. И все думают, что он индеец. Если кто-то из пассамакуоди вдруг станет голливудским агентом, все будут изумляться, что он не еврей.

– Это тоже, пожалуй, расизм, – заметила Лотти, отхлебнув чаги, которую подал ей Джесси. – Или, может, антисемитизм?

– В тринадцать лет, – продолжил тот, – я прошел обряд именования вместо бар-мицвы.

– С чего это ты? – удивилась Джанет.

– Вопреки расхожему мнению, быть еврейским мальчиком и сыном коммунистов-вегетарианцев в глубинке штата Мэн не так уж круто.

Глава двадцать вторая

В здании омарового кооператива было темно, только одинокий фонарь заливал светом парковку и подсвечивал беззвучно покачивающиеся на воде баркасы для лова омаров. По дороге к парковке Джесси спросил Джанет, не ответил ли Саймон на ее звонки и эсэмэски.

– Тишина, – покачала она головой.

Он кивнул и задал новый вопрос:

– А Толанд Бейтс? Что он знает о Микки Кигане?

– Ничего.

Джесси снова кивнул, и они въехали на парковку, где рыбаки ставили свои пикапы.

– Разумный ход, – одобрил ее спутник. – Я пойду с тобой. Не стоит соваться туда в одиночку.

– Лучше останься, – возразила Джанет. – Мало ли что здесь произойдет. Если что увидишь, шли эсэмэску.

– Ладно, – согласился Джесси. – Не задерживайся.

Выйдя из кабины на соленый морской воздух, Джанет сразу почувствовала себя как-то сильнее. Дома ее преследовало ощущение беспомощности и безысходности, как у загнанного в ловушку зверя. Здесь, на воле, все переменилось. Она больше не боялась, хотя в голове и мелькнула мысль, что это, возможно, от недостатка ума. Похоже, новый панцирь наконец затвердел. Что-то сдвинулось с места. Хватит с нее смотреть и ждать.

Она подошла к будке, откуда в рабочее время Билли Уиллиг наблюдал за причалом и территорией кооператива, и, скользнув внутрь, натянула латексные перчатки, прихваченные из аптечки первой помощи в краборазделочной. В свете телефона она разглядела на крючках за дверью три ключа и забрала их все. Погода стояла тихая, а глаза уже привыкли к темноте – полумесяца и звезд было вполне достаточно. Погасив телефон, она направилась к наружной лестнице, быстро поднялась и начала пробовать ключи. Второй подошел. Пустое темное помещение казалось громадным. Как она и подозревала, к кабинету Тайсона ключ не потребовался: зияющий дверной проем закрывала лишь