Презумпция виновности - Макс Ганин

вдоль стены в коридоре рядом с кабинетом заместителя начальника колонии по воспитательной работе, а сам зашёл с докладом внутрь. Выйдя, скомандовал: «Первый пошёл!». Вечно спешащий и желающий всегда быть первым, Артём вскочил в не успевшую закрыться за завхозом дверь. Его не было несколько минут. Он вышел, улыбаясь и показывая пальцами цифру три.

– Это что, двойная победа? – спросил его Гриша.

– Почти! Это значит, что я двигаюсь в правильном направлении и распределён в третий отряд, – гордо ответил Артём.

Вторым был Кикозашвили, которого продержали значительно дольше внутри. Выйдя, он прокомментировал встречу.

– Меня тоже в третий! Долго уговаривали в восьмой, но я настоял. Даже начальник колонии просил меня идти к красным, чтобы я быстрее домой попал, но мне удалось убедить их, что мне, старику, лучше там, где поменьше режима.

Третьим пошел Гагарин и пробыл там меньше, чем Артём. Вышел с улыбкой и сказал: «Восьмой!». Четвёртым был Гриша. Он зашёл в кабинет, снял феску, как учил их всех Дубровский, и представился, назвав полностью фамилию имя отчество, год рождения, статью и срок по приговору. В большой комнате размером со спальню в карантине за огромным столом для проведения совещаний плотно сидели человек десять. Во главе стол сам Шеин, справа и слева от него сидели его заместители, далее сотрудники в старших офицерских чинах, начальница спецчасти Цой, весёлый психолог, знакомая врач из медсанчасти. Начальник с замами изучали дело вошедшего и о чём-то перешептывались, изредка посматривая на Григория.

– Говорят, что ты офицер ФСБ?! – вдруг разразился вопросом Шеин и пристально уставился на Гришу.

– Не верьте, Алексей Валерьевич, – весело ответил Тополев. – Врут! Злые языки.

– Да? – также задорно переспросил начальник.

– Я так понимаю, что эту глупость написал Володя – опер с Бутырки, больше некому, – убедительно произнёс Гриша.

– Работать-то хочешь, будешь? – не дав Григорию развить эту тему, спросил руководитель оперчасти.

– Конечно, хочу и буду, если доверите! – уже серьёзно ответил Тополев.

– Как столько нарушений заработать на централе успел? – поинтересовался зам по воспитанию с полностью характеризующей его внешний вид фамилией Пузин, которого в колонии называли Замполит.

– Сам в шоке! – эмоционально пояснил Гриша. – Я только здесь узнал о наличии четырёх взысканий. На Бутырке я никаких замечаний от сотрудников не получал и ни за какие взыскания не расписывался.

– И что, даже никаких предположений по этому поводу нет? – подключился главный опер.

– Конечно, есть! – очень убедительно сказал Григорий, после чего в кабинете повисла тишина, и все одновременно уставились на него. Все ждали пояснения, которого Гриша давать не хотел, поэтому пауза затягивалась.

– Психологический тест у него идеальный… – вдруг прервав неловкость ситуации, произнёс психолог. – Как будто знал, как правильно отвечать на все вопросы. Может, он и вправду ФСБшник?! – заключил он и засмеялся, разрядив ситуацию. Многие в кабинете улыбнулись.

– Пулевые ранения, гражданин Израиля – прислали же нам такого! – посетовал начальник колонии. – Ладно. Давайте его в восьмой распределяем, а там посмотрим. Возражений нет?

– Нет! – почти хором ответили подчиненные.

– Можете идти, Тополев! – скомандовал Шеин.

– Спасибо большое, – ответил Гриша и снова улыбнулся. – Хорошего вам всем дня! – попрощался он и вышел за дверь.

Васю распределили тоже в 8-ой отряд, остальных всех – кроме Фомы и Олегыча – во 2-ой чёрный. Эти двое получили назначение в красный 13-ый и там же на распределении отказались туда идти. Им тут же было выписано взыскание и по 15 суток штрафного изолятора. Только через 17 дней они попали во 2-ой отряд, как герои-мученики за правое воровское дело. Это, правда, не избавило их от должности шныря, которую им назначил смотрящий по бараку практически через неделю после заселения за то, что не могли уделить на общее достаточной суммы для отдыха на нарах во время уборки помещения.

Глава №9. Не верь, не бойся, не проси

Вернувшись с вахты в карантинное отделение, бывшие новички свернули свои матрасы с постельным бельём в привычные скрутки, взяли сумки с вещами и направились по местам распределения. 8-ой барак стоял торцом напротив карантина, поэтому Грише, Гагарину и Васе далеко идти не пришлось. Их сопровождал уже знакомый дневальный «Матрёшка», который пришел забирать их. Попасть на территорию отряда было можно только через шлюзовую систему калиток в сплошном высоком металлическом заборе, за которым располагался участок в десять соток. Справа от входа находилось двухэтажное здание барака. Там на первом этаже располагался клуб и библиотека колонии, на втором жили отбывающие наказание. Слева футбольная площадка с двумя хоккейными воротами, в дальнем левом углу – деревянная восьмиугольная беседка с невысокой металлической крышей. В беседке посередине стоял стол, а вдоль стенок лавки. Возле дальнего забора росли высокие берёзы, создавая шикарную тень в летние дни, где с удовольствием скрывались от жары обитатели барака. Там, сидя на лавочках, можно было покурить, почитать книгу или просто посидеть с закрытыми глазами. Рядом со входом в здание росла развесистая и очень плодовитая дикая яблоня. Своими ветками и листвой она частично закрывала окна второго этажа.

Поднявшись наверх по удобной широкой лестнице, «Матрёшка» повернул направо в спальное помещение и попросил всех оставить при входе свои скрутки и сумки, достать тапочки и пройти за ним. Они вернулись обратно на лестницу, где на небольшой площадке, расположенной чуть выше уровня лестничной клетки, была сделана комната со стеллажами для уличной обуви.

– Вот тут вы будете переодеваться каждый раз, когда захотите войти или выйти из барака, – поучительно произнёс Сергей. – Вход в «жилку» в обуви запрещен, так же, как и выход на улицу в тапках. Понятно?

– Да, – ответили новички.

– А теперь пойдёмте к завхозу. Он введёт вас в курс дел, объяснит правила общежития, права и обязанности, местные порядки и прочую туфту.

Они снова вошли с лестницы в широкий коридор и на этот раз повернули налево. В конце по правой стороне была каптёрка, где хранились сумки жильцов. Там же за маленьким столом прямо у окна лицом ко входу сидел Евгений – завхоз 8-го отряда.

Это был высокий взрослый мужик, возрастом под полтинник, с довольно длинными, по местным меркам, тёмными с густой проседью волосами и относительно крупным носом. Сразу было видно, что он человек осторожный и несмелый. Говорить Женя Соболев старался негромко, но очень чётко, что выдавало в нем бывшего руководителя высшего звена коммерческой структуры. Он, как и многие в бараке, сидел за мошенничество в особо крупном размере и, находясь на такой должности, естественно, стучал в оперчасть на всех своих подопечных. А главное – он персонально приглядывал за узником №1 ИК-3, Сергеем Пудальцовым. Всё это было ему очень не по душе, но его большой срок – семь лет – не оставлял других вариантов для досрочного освобождения. Только добровольное сотрудничество с администрацией и выполнение всех её указаний. Новенькие интересовали его только как источники финансирования предстоящих ремонтов, которые он пламенно пообещал лично Шеину сделать во время борьбы за свою должность. Теперь, подсчитав расходы на стройматериалы, Женя сильно погрустнел, осознав, что без дополнительных вливаний сам он эту стройку не потянет.

Гагарина уже взял в оборот завхоз клуба и сразу забрал к себе. Василий был непонятной для Жени фигурой, а вот на Гришу он возлагал огромные надежды, особенно после дошедших до него слухов о том, как легко тот согласился в бане на оплату новой формы, а также информации от Дубровского о вхождении в пул акционеров по приобретению богатой передачки. Именно поэтому он решил разместить его в спальном помещении поближе к себе, чтобы получше присмотреться к нему. А после рекогносцировки выйти на разговор и сделать выгодное для обеих сторон предложение.

– Добрый день, господа! – поприветствовал Соболев вошедших в его офис новичков. – Мы с вами уже знакомы – виделись не раз на карантине, но я ещё раз представлюсь. Меня зовут Евгений Александрович Соболев, я завхоз восьмого отряда и отвечаю здесь за порядок, дисциплину и чистоту. Мне приказывает начальник отряда, ему даёт распоряжения на вахте его руководство, а я, соответственно, доношу решения и приказы до вас. Поэтому