Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

народная инициатива пройдет, может, нам удастся унаследовать права и включить в свою лицензию тех, у кого он покупал. Он торговал незаконно. А я могу все узаконить. Может, вы захотите вести это дело. Прибыли больше, чем на крабах.

Джанет почуяла опасность. Томми Б. умел расставлять ловушки на угря. Видимо, и на людей тоже.

– К сожалению, ничем не могу помочь. Я же ничего не знаю. Просто забирала улов в кооперативе и отвозила. Больше мне ничего не известно.

Томми Б. неловко переступил с ноги на ногу. Он явно хотел чего-то еще. И надеялся получить желаемое за коробку печенья. Джанет молча ждала.

– Насколько я понимаю, вы нанесли визит моему знакомому – он кореец, живет в Комптон-Харборе.

– Кто вам сказал?

– Неважно. Просто думаю, что это не самый разумный поступок, но, видимо, вы были расстроены. Понятное дело, я бы и сам расстроился, если бы мой бизнес пострадал. Сколько Тайсон платил вам за перевозку угрей?

– Зачем вам это знать? – насторожилась Джанет.

– Мне кажется, у меня вы заработаете больше. Это реальные деньги. Но если будете совать свой нос куда не следует, ничего не получится. Предупреждаю ради вашего же блага. Любопытство, как говорится, может выйти накладным.

Она молча смотрела на него. Что там врач говорил про стресс?

– Послушайте, большие люди вроде этого Сонхо Хана не хотят, чтобы такие, как мы – я про нас с вами, – брали себе в голову всякое-разное, понимаете? Это может повлиять на вашу жизнь. Не лучшим образом.

– Вы мне угрожаете? – спросила Джанет. – Король угрей угрожает крабовщице?

– Да что вы. Я только показываю позитивную сторону. Вы можете превратиться из простой крабовщицы в принцессу крабов. В королеву. Я же король, черт возьми.

– Благодарю за предложение.

– Послушайте, – продолжал Томми Б., – в первую очередь просто хочу выразить вам сочувствие. И я за вас переживаю. Лучше не беспокоить тех, от кого мы все зависим: раздражать важных людей может быть опасно.

– Не слишком позитивно.

– Согласен. Но я хотел привезти вам печенье. Извините, не знал, что вам нельзя. Впрочем, нестрашно: Пэтси сметет в один присест.

Он рассмеялся и пошел к своему пикапу, оставив коробку печенья на столе. Джанет проводила его взглядом. Пикап выехал обратно на дорогу и рванулся вперед, взметнув двойными шинами гравий в качестве наглядной демонстрации мужской силы.

В краборазделочной снова закипела работа.

– Что это было? – спросила Пэтси.

– Не знаю точно, – ответила Джанет. – Вот, печенье привез. Говорит, беспокоился обо мне.

Она положила на рабочий стол свежую газету, разрезала разделочным ножом шпагат на коробке, открыла ее и подтолкнула к середине.

– Мне нельзя, – объяснила она. – Берите.

– Мы такое не едим, – отрезала Пэтси и смахнула коробку со стола на пол, рассыпав печенье. Остальные разом уставились на нее и замерли. На столе валялись в той или иной степени расчлененные крабы. Пол был усеян обломками итальянского печенья. Никто не двигался.

– В чем дело, Пэтси? – спросила Джанет.

Та фыркнула.

– Этот тип никогда ничего не делает, если не собирается получить двойную прибыль. Клянусь, это он убил Тома Хинчклиффа, и не нужно мне его поганое печенье…

– Довольно резко с твоей стороны, – заметила Лотти.

– Стоило Тому связаться с этими угрями, – не унималась Пэтси, – начать продавать их втихаря – бам! Мертв. Запутался в собственных снастях. Да может, конечно, ничего подозрительного тут и нет. Я знаю только то, что Господь мне открывает. Но я не дура. Этот Томми Б. считает все море своей собственностью – по крайней мере, там, где есть стеклянные угри.

* * *

Вернувшись домой, Джанет поставила вариться рис и села. Потом набрала номер. Толанд Бейтс ответил на третьем звонке.

– Меня только что навестил твой любимый дядюшка, – сообщила она.

После паузы полицейский спросил:

– С вами все хорошо?

– Он привез мне печенье.

– Вам такое нельзя. Он что, пытается вас убить?

– Может, и так. И не печеньем. Но пока оставил меня в покое.

– Надо выяснить, кто убил Терстона Харни, – решил Толанд, – или это никогда не кончится.

– Хочешь заехать ко мне и обсудить?

– Не сегодня. Я в Уоватосе, в Висконсине.

Глава двадцать седьмая

Толанд явился в полицейское управление Уоватосы, представился полицейским из штата Мэн и попросил шефа принять его по срочному делу. Его провели в кабинет, обставленный пыльной казенной мебелью примерно 1970-х годов. Шеф Оуэн Крозерс, тучный мужчина с сияющим черепом, который он явно брил каждое утро, приветствовал посетителя сухим кивком.

– Чем могу помочь? – Судя по тону, помогать ему вовсе не хотелось.

– У вас есть дело, – начал Толанд. – Оно связано с расследованием в штате Мэн. Некто Терстон Харни сгорел в машине несколько дней назад.

– Помню, – с досадой подтвердил Крозерс. – Не каждый день такое случается.

– Мы подозреваем, что незадолго до этого он совершил убийство в Мэне.

– Не удивлюсь. У нас он известен.

– Отбывал наказание в Вопане.

– Отбывал.

– У нас есть опасения, что тот, кто его убил…

– Сделал нам одолжение, – перебил шеф Крозерс.

– Да, понимаю, но мы опасаемся, что убийца из нашего штата или как-то связан с местными, и подумали, что можем скоординировать усилия с вами.

– И вы приехали в такую даль только ради этого? Про электронную почту не слыхали? Или телефон.

Толанд замялся.

– Дело в том, что у меня мать здесь живет, в Графтоне. Совсем плоха, боялся, что уже не увижусь с ней, вот и совместил полезное с приятным, хотя не то чтобы это приятно, конечно. А ваша матушка жива?

– Жива, – кивнул Крозерс. – Жива и здорова, благослови ее Господь.

– Здоровья ей и долгих лет, – сказал Толанд и снял шляпу. – Благослови Господь вас обоих.

Он говорил наобум, но ничего другого не оставалось. Говорят, на Среднем Западе народ сердобольный. И, возможно, очень религиозный. Он не имел ни малейшего понятия, как действовать.

– Сочувствую вам, – шеф привстал и пожал Толанду руку через стол. – Благослови Господь и вашу матушку, и вас тоже, раз заботитесь о ней.

Толанд уставился на свои ботинки и подумал о маме, давно умершей в Мэне, надеясь выдавить слезу. Теперь или никогда, решил он и, не поднимая головы, продолжил сдавленным голосом:

– Она меня не узнала. Столько ехал сюда, а она даже не поняла, кто я такой.

– Мне искренне жаль, сынок. – Шеф Крозерс как будто и сам слегка расчувствовался. – Но ты же знаешь, Господь ее не оставит.

– Благослови вас Бог за эти слова, – поблагодарил Толанд. – Аминь.

Ему подумалось, что Богу, если Он не спит этим утром, вряд ли понравится такой вымысел. С другой стороны, кто Его знает. Неизвестно, может, Бог на его стороне. Особенно в том, что касается Джои Пицио, Джанет